Чтение онлайн

Рука соскользнула с влажного камня, и мальчик чуть не сорвался вниз. Василиск вслепую наносил удары по статуе, и от каждого удара та сотрясалась, словно пытаясь стряхнуть с себя Поттера. Добравшись до плеча каменного основателя, Гарри забился в небольшую нишу, прячась от разъяренной змеи. Паника брала свое.

«Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать? – твердил про себя мальчик, наблюдая, как Василиск крутит головой, пытаясь определить его местонахождение. — Мерлин! Ну на что нужна магия, если без идиотской палочки я и пальцем пошевелить не могу?!»

Последняя мысль внезапно отрезвила его. Беспалочковая магия! Стихийные выбросы! Если постараться сконцентрировать достаточное количество магии и спровоцировать ее выброс, можно на время вывести змею из строя. Но как? Как это происходило раньше? Что превращало его магию в неуправляемый неконтролируемый ураган?

Вспомнив их с Томом самостоятельные занятия, Поттер закрыл глаза и медленно вдохнул. В последний раз стихийный выброс случился, когда он пытался собрать и направить свою магию. Тогда он пробовал использовать лишь малую ее часть и разнес в щепки мебель в аудитории, а что если взять всю магию? Всю, что у него была в запасе, что окутывала его с ног до головы, рождалась в груди и разносилась по телу с каждым ударом сердца.

«Смогу ли я?»

Он тряхнул головой, внизу что-то крикнул Риддл, и тут же голова Василиска ударилась о статую возле укрытия Гарри, времени почти не было.

«Это моя магия! Я могу чувствовать ее так же, как чувствую свое тело! В этом нет ничего сложного».

Он попытался ухватиться за свою уверенность.

«Не старайся, — насмешливый голос Тома вспышкой пронесся в памяти Гарри, — так ты только добьешься того, что у тебя дым из ушей повалит… — мальчик почти наяву слышал голос лучшего друга. — Просто расслабься, ты хочешь поймать ее, но это невозможно, ты же не пытаешься ухватить руками ветер…»

Магия — это стихия, такая же, как и любая другая. Ее нельзя коснуться, но можно ощутить.

«Я знаю, как горит этот огонь».

Гарри поднялся на ноги и выскочил из укрытия, позади с жутким клацаньем сомкнулись челюсти Василиска, ухватив край его мантии. Потеряв равновесие, мальчик отлетел в сторону, успев ухватиться за выступающий каменный локон статуи, прежде чем соскользнуть вниз. Чудом сохраняя внутреннее сосредоточение, он подтянулся, уцепившись за выступ, и поднялся выше, краем глаза наблюдая за змеем. В груди неожиданно зародилось тепло. Нарастающее с каждым ударом сердца, оно грозило перерасти в нестерпимый жар.

«Слишком быстро! — в отчаянии думал Гарри, забираясь выше. — Слишком мало!» Он почти видел, как где-то в районе солнечного сплетения, похожая на расплавленный металл, скапливается магия. Ей не было выхода, не было места, она рождалась где-то в глубине его сердца, заполняя собой грудную клетку, но этого было мало. И тогда Гарри отпустил ее, позволяя растечься по всему телу бешеным горящим потоком, окутать его с ног до головы, заполнить каждую клеточку. Мышцы свело болью, Гарри уже был на самом верху статуи, когда мучительный водоворот магии захлестнул его с головой. Ноги подкосились, и мальчик, упав на колени, закусил губу, чтобы сдержать крик. Это уже не было огнем. Это было нечто большее, нечто, сковывающее каждый сустав и каждый нерв его тела, проникающее в самое сердце. Оно, казалось, ломает и дробит его кости, перестраивая, переделывая под себя неудобное тесное тело, оплетая его жгучими потоками неуправляемой силы.

«Рано, рано, рано!» — твердил про себя Гарри, тяжело дыша, чувствуя, как кружится в нем бешеный вихрь магии, которой не дают выхода. С губ мальчика сорвался стон, и Василиск повернул к нему голову, огромная пасть раскрылась, обнажая клыки. Все случилось в одно чудовищно долгое мгновение. Гарри почувствовал, как магия заполнила его вены, как вскипела от дикой стихии его кровь, и как острые клыки Василиска вонзились в его плечо. Из открытых ран брызнула кровь, и одновременно рухнула невидимая стена, сдерживающая бушующую магию. Потоки дикой неуправляемой энергии буквально отшвырнули змея в сторону. Мощной волной магия разошлась во все стороны, сбросив Гарри со статуи. Мальчик скатился вниз, пытаясь из последних сил цепляться за камни, но все же не смог достаточно замедлить собственное падение, сильно ударившись спиной о каменный пол. Не в силах ни шевелиться, ни кричать, Гарри лежал на каменных плитах, и с его губ срывались сиплые вздохи, а в нескольких шагах от него бился, извиваясь в агонии, Василиск. Распахнув пасть в безмолвном вопле, змей упал к ногам статуи, сворачиваясь кольцами и пытаясь освободиться от сводящей с ума неконтролируемой магии, что душила и терзала его, опутывая страшным коконом боли. Гарри казалось, он слышит страшные крики Василиска, когда ломались его крепкие кости, и разрывалась непробиваемая плоть. Все это время мальчик неподвижно лежал на холодном полу, дрожа всем телом и наблюдая за тем, как в мучениях умирает тысячелетний монстр, разорванный и истерзанный его неуправляемой магией. Наконец, обезображенное тело Василиска замерло и обмякло у подножья статуи своего хозяина и создателя, чтобы больше никогда не пошевелиться.

Превозмогая слабость, Гарри приподнялся на локтях и сел, взглянув на Риддла. Тот был очень бледен и, не отрываясь, смотрел на тело Василиска. Очень медленно, словно ему было трудно пошевелиться, Том повернул голову, встретившись взглядом с Поттером.

— Ты убил змея, — тихо и холодно сказал он, — но он успел убить тебя, — взгляд Тома скользнул по разорванной и окровавленной мантии Гарри. — Ты проиграл, и мы оба знали это с самого начала, не так ли, Гарри? Ведь ты умрешь от яда всего через пару минут, глупый мальчишка, а я буду жить, пока существует этот дневник.

Он резко замолчал, и в черных глазах полыхнула ярость.

«Спасибо за подсказку, Том», — подумал Гарри, с трудом поднимаясь на ноги, заставляя изможденное слабое тело двигаться. Ему нельзя было сдаваться. Не сейчас.

С затаенным страхом Риддл наблюдал за тем, как Гарри подходит к мертвому змею. Один клык, все еще сохранивший в себе смертельный яд, откололся от удара о камни. Поттер медленно поднял его с пола и так же медленно развернулся, встретившись взглядом с Томом.

— Стой, — голос Риддла внезапно охрип, — ты не посмеешь…

Гарри преодолел расстояние, разделяющее его и черную тетрадь, и со злой усмешкой взглянул на застывшего мальчика, не способного сдвинуться с места.

— Что же ты не помешаешь мне? – тихо спросил он и, раскрыв тетрадь посередине, вонзил в нее отравленный клык.

— Нет! – закричал Том. — Остановись!

— Он переиграл тебя, — шепотом сказал Поттер. Из страниц начала сочиться странного вида черная жидкость, похожая на кровь, Риддл страшно закричал. – Он всегда был сильнее тебя, только ты не заметил этого.

Тяжело дыша, Гарри снова занес над тетрадью руку и, захлопнув её, воткнул клык в кожаную обложку, вложив в последний удар все свои силы. Схватившись за голову, Том упал на колени. Задыхаясь и хрипя, он вцепился в собственные волосы, его тело охватило красное свечение. Оно брызнуло во все стороны, не причиняя, впрочем, никакого вреда, и постепенно померкло, растворившись в сумраке зала. В ту же секунду крик Тома оборвался и тот упал на пол, словно безвольная марионетка. Боясь вздохнуть, Гарри смотрел на пугающе неподвижного мальчика, что лежал перед ним, надеясь, что тот пошевелится или откроет глаза, но этого так и не произошло.

— Я убил лучшего друга, — в глухой безысходности подумал Гарри, теряя сознание.

Впервые за долгое время сознание его было таким ясным. Удушающая тяжесть чужого присутствия, давящая и туманящая разум, исчезла, во всем теле появилась необычайная легкость, словно с его плеч свалился неподъемный груз. Радость почти опьянила его, поэтому некоторое время он просто продолжал лежать с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной и одиночеством в своей голове. Он не замечал холода, не хотел знать, где он находится, и даже стучащая в висках боль не омрачала момента. Но тут кто-то встряхнул его, настойчиво требуя проснуться. Это раздражало. Почему ему не дают насладиться свободой сейчас, когда он наконец-то снова обрел ее? Что за назойливый мерзкий голос зовет его по имени и трясет, мешая почувствовать каждую свою мысль и понять, что теперь он принадлежит только самому себе? Желая отделаться от внешнего раздражителя, Том открыл глаза и уставился на бледную рыжеволосую девчонку, сидящую рядом с ним на коленях. Мальчик силился вспомнить, как ее зовут, но в памяти всплыла только фамилия, чего, впрочем, было вполне достаточно.