Чтение онлайн

Стрелки перевалили за полдень.

Через час я, уже соврешенно чистая и до ноготочка идеальная, как и положено мелироанской деве, уже сидела на подоконнике и наблюдала, как цветущий и хохочущий на разные голоса двор Мелироанской Академии покидают двое.

Через два часа Мелироан гудел от новости, что ключница Мелироанского Замка убила наследницу семьи Лорендин.

Через три сообщение охватило весь Батор, а к вечеру такое событие обсуждали во всех консульствах королевства.

А на следующее утро, когда тёплые лучи южного солнца осветили лазурные башни и мозаичные бассейны, я спустилась к завтраку. В Голубой Гостиной за столом-аквариумом Лаптолина Првленская зачитала новость: “Линда Арден, бывшая ключница Мелироанского замка, обвиняемая в убийстве Тильды Лорендин, умерла в своей камере, так и не дождавшись казни.”

Консульство южного удела и лично Его Милость консул Батор выразили сочувствие родственникам убитой. Госпожа Првленская присоединилась и добавила, что это удручающее событие ранит её сердце. Служанки шептались и делились свежими сплетни. По их заверениям, кое-кто в Квертинде утверждал, что женщину умертвил обет Девейны за то, что она всё-таки выдала тайну замка. Кое-кто полагал, что сам Призрак Мелиры явился к ней ночью, чтобы совершить казнь. Остальные же и вовсе списывали смерть убийцы на происки проклятого Ордена Крона.

И только семеро мелироанских дев, сидя за столом-аквариумом, молча пили свой отвар, поминая ту, кто никогда не был им сестрой. Не было ни единого человека в королевстве, включая саму погибшую, кто бы усомнился в правильности такого поступка. Именно так смелое решение одной одинокой души сберегло от разрушения многовековую репутацию сестринства и позволило мелироанским девам и дальше служить великому наследию Иверийской династии. Именно так Квертинд убивал тех, кто больше всех заслуживал спасения.

Глава 12. Поступь бледной прорицательницы

— Пять белокрыльников по цене четырёх, — провозгласила подслеповатая женщина за прилавком, едва я переступила порог. Над входом звякнули колокольчики. — Соболезную вашему горю. Да примут почивших сады Девейны.

Лавочница, укутанная в несколько шалей, даже не подняла глаза от жёлтой листовки, которую изучала с помощью большой лупы. Она шевелила губами в такт чтению, улыбалась и хмурилась, как маленький ребёнок. Рядом суетился рудвик — мохнатые пальцы на лапах ловко вытаскивали сухоцветы из вязанки и складывали их в коробку.

Я стряхнула бисеринки подтаявшего снега с накидки, стянула перчатки и шагнула ближе к заполненным цветами вазам и кадушкам. Облако свежих ароматов, земли и зелени окутало меня подобно кокону. Крохотное царство Ревда прятало буйство жизни за стенами от окружившей его гибельной красоты.

— Ветку белой орхидеи, пожалуйста, — бросила я лирн на прилавок.

Монета покатилась по деревянной столешнице. Пальцы мои мелькнули снежной белизной из-под тёмного рукава. Озадаченная цветочница сощурилась, поднесла лупу к глазам, затем поднялась взглядом от бледной ладони к лицу. Некрасивый старческий рот раскрылся в молчаливом удивлении. Женщина меня узнала. Она тут же толкнула локтем рудвика, и тот бросил свои дела и, тихо лулукнув, застыл в нелепом реверансе.

Я коротко кивнула. И, не дожидаясь обслуживания, сама нашла вазу с орхидеями. Вытащила одну ветку с нежными цветами.

— Я возьму эту, — сказала я белоснежным лепесткам.

— Госпожа… — вышла из оцепенения цветочница и припустила за мной. — Ээээ… Ваша Милость, не желаете ли забрать всю вазу? Для вас бесплатно, госпожа! Что вам эти орхидеи? Здесь лучшие белокрыльники к западу от Лангсорда, самые крупные. Или вот… розы! У меня четвёртый порядок магии Ревда! В городе слагают баллады о стражнице ворот сада Девейны. Так это я, Дельтана Лоран. Может, слышали, госпожа?

— Прелестная бледная прорицательница в нашем магазине, лу-лу! — радостно завопил рудвик.

— Благодарю вас, не стоит, — процедила я сквозь зубы и стремительно вышла прочь в белёсое марево.

Дверь с протяжным скрипом закрылась за спиной. Сегодня был не тот день, когда я была готова любезничать с народом.

На небольшой площади ютились всего две торговых лавки, святилище Девейны да трактир, у входа в который по старой провинциальной традиции разместили доску объявлений. Здесь она не пользовалась популярностью: на ветру трепетали лишь пара пожелтевших листочков пергамента. Один из них — с перечёркнутой короной. Мои вмиг похолодевшие пальцы крепко стиснули меховую оторочку накидки.

Вдалеке, на подъездной дороге пыхтел паром королевский дилижанс в окружении всадников охраны. Я запретила им приближаться.

Сверху вспенивались облака и ровно падали снежинки. Здесь, на вершине холма, небо казалось невообразимо низким — оно спустилось на землю ледяным туманом. Пелена заволокла белоствольные деревья осиновой рощи, укрыла прозрачным покрывалом каменные статуи и фонари. Кристальное, подёрнутое снежной дымкой утро окутывало безмятежностью. Морозная тишь словно бы обнажила пространство, но безлюдностью обманываться не стоило. Я знала, что из каждого окна за мной наблюдают местные обитатели. Только поэтому не сорвалась с места, как испуганная лань.

Я спрятала орхидею под пальто и быстро зашагала. Миновала и площадь, и пустующую сейчас паперть перед святилищем, нырнула под кованый свод, прошла мимо памятного обелиска и остановилась у ограды, кинув взгляд за забор. От обрыва меня отделяли чугунные прутья ковки, обрамляющей золочёную корону. Прямо за ней, у подножья, раскинулся величественный Лангсорд. Город наполнял заснеженные улицы человеческими потоками и гудел шумом дилижансов. С высоты вечная суета столицы казалось такой… далёкой. Игрушечной. Неважной. Ветер подхватывал городские звуки и приносил эти отголоски жизни в обитель покоя и смерти. В самое сердце лангсордского кладбища.

Ледяной вихрь подхватил мои локоны и смешал аромат мятного масла с морозной свежестью.

Я приподнялась на носочки и снова глянула вниз. На этот город, на этих людей и это королевство. За них я пожертвовала своим счастьем. В висках больно закололо, как в последнее время бывало часто.

Глубокий вдох не принёс облегчения.

— Госпожа, — раздался сзади обеспокоенный голос. — С вами всё хорошо?

Я не шелохнулась. Когда привычка к боли становится частью характера, ты больше не придаёшь ей значения. Отныне боль пронизывала моё существование, как видения и слабость, как голоса, что зовут меня сквозь вечность.

— Я же приказала ждать у дороги, — с подчёркнутым недовольством проговорила я. — Ты забыла, что мои приказы не оспариваются, Джулия?

— Простите, я подумала…

— Уйди, — коротко процедила я.

Под удаляющимися шагами захрустел снег.

Стало немного лучше.

Камлен Видящий говорил, что в мудрости прорицаний и библиотеках есть все ответы. Мне бы хотелось увидеть в прошлом или вычитать в древних фолиантах, как справиться с бесконечными душевными муками. Но у горя нет единого сюжета. Каждый проживает его сам, как будто пишет новую, доселе невиданную историю страдания. Никто из живущих не знает, каким он станет в своём отчаянии, как долго предстоит продираться сквозь пучину трагедии и когда закончится боль.