Чтение онлайн

***

В узком, маленьком святилище Девейны тесно. В затхлом воздухе нещадно чадит чаша с амброй. От запаха кружится и болит голова, и я не задерживаюсь дольше, чем на одну молитву. Поправляю белокрыльники в ритуальной чаше, коротко кланяюсь статуе богини и наконец выхожу, вверяя себя заботам суетливых служанок и фрейлин.

— Откройте окна, душно, — прошу хрипловатым от дыма голосом, пока несколько пар рук порхают надо мной белыми птахами.

“Откройте окна!” — разносится под сводами.

“Королева велела открыть окна!”

“Открыть окна!”

Высокие стрельчатые арки скрипят под усилиями коридорных, и в Иверийский замок врывается свежий воздух. Прохладный, свежий запах юной весны, молодых почек, сырости и земли из сада несёт с собой крики садовников и птичьи трели. Я глубоко вдыхаю и незаметно кошусь на заколоченные двери старого святилища, куда отец строго-настрого запрещал входить. Интересно, что там?

— Ваше Величество! — врывается в мой день Великий Консул, обгоняя гуляющий по коридорам сквозняк.

На ходу он роняет торбу с пергаментами, поднимет её, подбегает. Трясущимися руками стряхивает пот со лба, злобно смотрит на фрейлин. Но смягчается, когда понимает, что привлёк моё внимание.

— Как вы сегодня себя чувствуете? — спрашивает Его Милость Оскар Биффин.

— Превосходно, — ничуть не обманываю я, приподнимая края платья при ходьбе.

Лёгкое недомогание прошло, болезнь отступила силами придворных целителей, и теперь я могу вернуться к делам. Они ждут меня вот уже битый час в Белой Парадной Гостиной замка, куда я и направляюсь теперь в окружении свиты. Коридор расширяется, спускается к Фруктовому фонтану посреди округлого зала Отдохновения. Умиротворяющие фрески на его стенах всегда поднимают настроение, но сейчас я опускаю глаза на предстоящие ступени и ускоряюсь. Из-под подола платья мелькают атласом новые туфли.

— Ваше Величество, вы всё-таки должны прислушаться ко мне, — подстраивается под мой шаг мужчина. — Тимберия — страна отступников, страна зла и тёмных душ. Они предали богов, и боги покарали их лишением магии. Стоят ли эти пыхающие паром чудовища того, чтобы Квертинд повторил их судьбу?

— Первые дилижансы уже ходят между вокзалами. Вок-за-ла-ми, — пробую я на вкус новое для королевства слово, заимствованное из страны науки. — Мы с Его Величеством Уиллрихом обговаривали намерения протянуть транспортную сеть и дальше. Возможно, ещё и по морю пустить новый вид кораблей. Только представьте, насколько это облегчит жизнь верноподданных! Как ускорит развитие экономики королевства и его процветания. Разве могут дилижансы навредить Квертинду?

— Это непосредственно да, — трясёт головой консул, как будто одно кивка недостаточно. — Нам нужно немедленно прекратить их ввоз и всякое сотрудничество с Тимберией, тем более торговое. Его Милость консул Крейс вернулся оттуда, и знаете, какие вести принёс?

— Какие? — улыбаюсь я.

— Тимберийцы считают Квертинд отсталым! — почти выкрикивает консул, и фрейлины громко осуждающе ахают. — Они смеются над нашими богами и, — он понижает голос до шёпота и цедит сквозь зубы: — их лидер назвал наше королевство примитивным и невежественным государством фанатиков. А вас — королевой-матерью суеверных утопистов.

В ответ я только заливисто смеюсь. Оскорбления никогда не причиняли мне обиды, а это высказывание и оскорблением нельзя назвать. Ведь в нём проглядывается рациональный смысл. Увы, об этом лучше не говорить Великому Консулу. Не пристало королеве поддерживать подобные высказывания иноземцев.

Служанки и фрейлины смеются вместе со мной, но Его Милость Биффин оскорблённо замолкает на несколько минут. Когда же мы наконец спускаемся к парадному этажу, Великий Консул покровительственно замечает:

— Так как вы давно не встречались с ним, позвольте заметить Вашему Величеству, что первостоятель Тимберии с самого начала был против развития отношений с Квертиндом. Говорят, он скрупулёзно подсчитывает каждый дилижанс, отправленный на наши земли, и лично отбирает самые непригодные на его взгляд экземпляры для экспорта. Он посмеивается над нашим королевством и ждёт, когда же квертиндскую магию постигнет истощение и упадок.

— Ну хорошо, — сдаюсь я под натиском аргументов. — Мы рассмотрим сдерживание торговых отношений с Тимберий и изучим влияние науки на угасание магической силы. Предложите свой взгляд на ограничения на следующем заседании.

— Только полный запрет на любой ввоз артефактов! — заявляет консул, ободрённый моей уступкой. Он сияет явным удовольствием от того, что у него получилось убедить королеву. — Ваше Величество, это вопрос не только сохранности и безопасности жителей Квертинда, но и будущих поколений!

Я останавливаюсь в одном из аванзалов, у беломраморной ротонды — подарком того самого тимберийского первостоятеля. Произведение их искусства ничуть не уступает в изяществе творениям магов Нарцины. Сияющий купол поддерживают семь колон, а между ними, в самом сердце застыли огромные песочные часы с золотым песком. Переверни — и драгоценная пыль посыплется сквозь узкое горлышко, символизируя важность утраченного времени. Тут же, на мраморной тумбе лежит крохотный ключик для завода всего крупного механизма.

— Ваша Милость, я настаиваю на сотрудничестве с Тимберией, — стою я на своём, поглаживая одну из колонн любопытного сооружения. — И Его Величество король Уиллрих в этом со мной абсолютно солидарен. Давайте договоримся на том, что вы внесёте поправки в действующее торговое соглашение.

Судя по нахмуренному лбу и поджатым губам, консул не планирует поддаваться даже такой мелочи. Он начинает снова говорить об исследованиях, о важности магии для квертиндцев, о её незаменимости и могуществе, и я устало вздыхаю, предвкушая дискуссию. Но вдруг сквозь анфиладу дверей замечаю знакомый профиль юного принца Ирба Иверийского и тут же теряю нить беседы. Наследник престола и хранитель величайшей из магий горячо беседует с консулом Крейсом. Он так увлечён разговором, что не замечает ни кокетства окружающих женщин, ни косых взглядов придворных, ни даже докучливых слуг, нарочно замедляющих шаг ради подслушивания.

— Господин Биффин, — прерываю я консула, неохотно отвлекаясь от наблюдения за сыном. — Отложим вопросы политической выгоды до Совета. Сегодня нас ждут не менее важные для государства дела.

— Ах да, — моментально вспоминает консул и как будто теряется. — Само собой, Ваше Величество. Представление первой баторской девушки ко двору.

— Мелироанской девы, — поправляю я. — Эта девушка дорога мне, как дочь. Представление неофициальное, всего лишь небольшой приём по случаю переименования столицы Батора в честь будущего короля Ирба Иверийского.