Чтение онлайн

А теперь здесь на его выпускном балу где они должны были быть вместе, он не то что не рядом с ней. Он даже не смотрит на неё. Вероника для него теперь просто пустое место. Чтобы она не совершила — разве она заслужила такое отношение к себе?

— Вот же тварь! — Кирилл в который раз вскочил и снова начал кружить по комнате что была рабочим кабинетом его отца.

— Сядь придурок и сиди спокойно. Хватит уже нервов твоих. Нанервничал итак выше крыши. — строгий голос сидящего в кресле мужчины осадил взбешенного подростка, заставив замереть на месте.

— Отец. Но почему? Он же напал. Влез к нам в компанию. Начал оскорблять. Как я мог не реагировать на это?

— Реагировать? — голос мужчины перешел на рык — Да ты отреагировал как ослепленный яростью бык! Бросился сам на него с кулаками. Мало того, что бросился первый на младшего и неинициированного, так и еще бездарно просрал всё. Да он тебя одним ударом уложил. Ты как какая-то тряпка валялся у его ног. Теперь отмыться от этого позора как? Я тебя щенок спрашиваю, как?

Сказать, что Глава семьи Настеновых был в ярости — значит ничего не сказать. Была бы сейчас его воля и не был стоящий напротив него парень его старшим сыном, убил бы с радостью идиота, что умудрился сегодня так опозориться у всех на виду. Судя по тому как, его сын отшатнулся в испуге в сторону, все его желания были написаны у отца идиота на лице.

— Завтра же ты убываешь в Тулу, в Военную Академию сопляк. Может там тебя научат уму разуму — раз я не смог. — Настёнов старший устало откинулся в кресле и махнул рукой в сторону своего непутевого сына, также как отгоняют назойливых мух — Все распоряжения я отдал. Вон с моих глаз. — последние слова были уже не произнесены, а скорее с презрением брошены разочарованным отцом.

Лидия была счастлива, как может быть счастлива только юная влюбленная девушка в сердце которой цветёт уверенность в том, что её чувства не безответны. Взгляды Максима сегодня. Его руки, что держали её во время вальса. Да даже сам факт того что они танцевали вместе, кружились, улыбались — смотрели только друг на друга в этот момент. Это было по-настоящему волшебно.

Наверное, поэтому счастливая улыбка не сходила с её губ весь вечер. И сейчас сидя за общим трапезным столом на семейном ужине, на неё бросали взгляды украдкой как младшие сестры и братья семьи, так и прямо как отец с матушками или сидящий во главе стола глава их Рода. Вот только если младшие представители семьи бросив взгляд на витающую в облаках Лидию, лишь переглядывались между собой и хихикали, прячась от взрослых. То взгляды взрослых были не все одобряющими её состояние. Леонид Игоревич, периодически останавливая взгляд на двоюродной сестре лишь поджимал губы, но молчал. Но даже это его молчаливое неодобрение не ускользнуло от внимания остальных. Ни от его главного помощника Анатолия, нахмурившегося после увиденной пантомимы. Ни собственно от отца Лидии, приходившегося главе Рода родным дядей. А уж от женской части семьи скрывать отношение Леонида к состоянию Белых младшей и вообще не имело никакого смысла. Женщины такие моменты чувствуют на интуитивном уровне. Если конечно сами не ослеплены чувствами. Но за столом по этому поводу никем не было сказано ни слова. Леонид Игоревич молчал, а желающих поднимать эту тему, что так явно не нравиться Главе никто естественно не стал.

Уже позже, когда остальные домочадцы разошлись в кабинете главы собрались четверо. Леонид Игоревич восседал во главе за столом. А на добротном кожаном диване сидели два его двоюродных брата. Анатолий, который занимал должность начальника службы безопасности рода и его младший брат Александр, младше старшего на семь лет, он только закончивший Академию во Владимире еще не принял какую-либо ответственную должность и лишь учился у своего отца управлять активами Рода.

Сергей Васильевич, расположившись в отличии от своих сыновей в глубоком кожаном кресле с высокой спинкой возле стола за которым восседал Леонид. То, что он в своё время не препятствовал сыну своего старшего брата наследовать Род за рано почившим отцом лишь укрепило их родственную связь и теперь он выступал в роли Старейшины Рода, к чьему мнению Леонид всегда старался прислушиваться. Вот и сейчас Леонид внимательно вглядывался в своего дядю и раздумывал как начать не очень удобный для них обоих разговор. Наконец он заговорил, стараясь говорить тоном ровным и спокойным, по-семейному, но о серьёзном. Уж слишком опекал Сергей Васильевич свою старшую дочь, зачастую балуя её и потакая мелким капризам.

— Сергей Васильевич, я хотел бы попросить тебя. Не приказываю — не в том ты возрасте чтобы я тебе приказывал. Но прошу чтобы ты внимание обратил на поведение Лидии.

Сергей Васильевич вскинулся, как обычно когда разговор заходил за его дочурку.

— Мы все видели, как она смотрит на молодого Николаевского. И видели это не только мы. У нас с ними нет никакого договора. И насколько я помню решений по Лидии, именно из-за твоей позиции мы не принимали о возможном замужестве. Но её поведение с ним уже на грани приличий.

— Леонид — горячо воскликнул задетый за живое дядя. — Мы это обсуждали не раз. Лидия сможет иметь решающее право голоса при выборе будущего мужа. Я дал ей слово, и не собираюсь его менять или более того забирать назад.

— Я не прошу тебя менять своего слова или выступать деспотом для дочери. Просто будь внимательней к происходящему. Сам знаешь её характер.

Некоторое время в кабинете провисела тишина. Которую не спешили разбить ни Леонид, ни его задумавшийся над сказанными словами дядя, ни тем более два Сергеевича — старательно делавшие вид сидя на диване что им интересно всё кроме происходящего разговора. Дав достаточно времени дяде на обдумывание своих слов, Леонид перешел ко второй части своего разговора.

— Сергей Васильевич, а что ты можешь сказать о молодом Белове?

— Что я могу сказать о молодом Белове? — протянул старейшина, давая себе время чтобы перескочить мыслями со своей дочурки на звезду сегодняшнего бала.

— Я конечно с ним близко не сталкивался, в отличии от вас двоих. Но насколько помню из наших бесед и высказанного ранее, ты был о нем весьма высокого мнения. И скажу тебе так — я сегодня убедился, что ты был абсолютно прав в своих выводах. Явно неглуп, умеет быстро реагировать. А уж как горазд кулачками махать — любо дорого посмотреть.

Сергей Васильевич на миг замолчал, как обычно если посещала его мысль и теперь он старался её сформулировать пологичнее из промелькнувшей догадки.

— Он кажется со стороны горячим и бездумно вспыльчивым. Но мне сегодня показалось что у него всё было рассчитано. Он так красиво макнул молодого Настёнова в дерьмо, что тому век не отмыться. Если бы не знал точно, что не мы его учили действовать — подумал бы что он специально уничтожил репутацию парня. Вообще очень странный парень. С кем только он уже не поссорился. Да даже с нашим родом у него был конфликт.

Дядя поджал губы и нахмурился, вспомнив что после прошлого раза ему пришлось пороть свою кровиночку, что в тот раз зарвалась в своём поведении по самое не могу.

— Да согласен. Он как вепрь снес уже столько охотничков, что желали его пощипать — любо дорого смотреть. С нами вопрос мы решили миром. А вот Борисовы пострадали не слабо — Леонид довольно хохотнул — Да теперь и Димитровым тоже попало.

— А ведь отец его еще был Белых, нам бы такой ратничек не помешал — вздохнул Сергей Васильевич. — Григорий Молитвинский оказался в итоге редкой дубиной, такого кадра выбросил за просто так.

— Ну посмотрим, как жизнь повернётся — загадочно проговорил Леонид, переглянувшись быстрым взглядом с Анатолием.

— Неужели мы не можем ничего с ним поделать? — Алексей смотрел на своего отца, являвшегося Главой Рода Борисовых с той тоской, которая бывает у детей, когда их любимая игрушка остается забытой в поезде или дома, а вспомнили о ней уже через долгие часы пути.

— Сейчас нет сын. Уже наделали ошибок. Надо всё обдумать и крайне осторожно решить с ним, и желательно вообще чужими руками. По крайней мере до его совершеннолетия нам придется ждать. Ты же не хочешь, чтобы твой дружок Василий лишился дворянства, а мы денег? — Иван Георгиевич внимательно наблюдал за сыном. Прекрасно понимая его мотивы, и еще лучше понимая почему сейчас нельзя поддаваться эмоциям.