Чтение онлайн

— Не сомневаюсь, — поспешил вставить Карнаж, — Но очень хотелось бы знать, чем здешняя «свобода» свободнее тех «свобод», что на остальном Материке?

Гном задумался. Что и говорить, полукровка требовал объяснений вполне обоснованно. Тем паче такой бродяга, что «наелся» досыта сказок о свободах вольниц и, всякий раз расхлебывая из общей бадьи вместе с наемниками и ворами очередную кашу политического эксперимента, имел право на свой скепсис. Следовательно, Бритва должен был оказаться убедителен и хорошо подбирать слова, не так как он сделал до этого. Подобная фраза годилась для обращения главаря разбойничьей шайки к своим недалеким последователям, которые и в самом деле считали, что грабили «богатых» с намерением накормить-таки когда-нибудь «бедных». Однако и сама нужда разъяснений возникла перед главой убийц драконов впервые. Так вышло, что более никто из отряда не потребовал разъяснений. Поголовно подчинившись общему, почти романтическому, настроению, щедро приправленному жаждой битвы, наемники начали готовиться к походу через Пепельные Пустоши.

— Как тебе сказать, — начал Бритва, — Возьмем наш Материк: на нем всегда и всюду драконы считаются либо великим благом, хранителями мироздания и прочее, либо настолько же великим лихом нашего времени. Эпохи, когда эти крылатые твари жили порознь не в счет.

— Согласен, — поддакнул Карнаж, — Потому как, озабоченным идеями выживания в своем одиночестве, им не с кем из соплеменников было разглагольствовать о судьбах мира. Теперь же все по-другому. И я тому пример.

— Ну, раз ты все так хорошо понимаешь, тогда, не блуждая вокруг да около, скажу прямо: здесь драконы — объект охоты, такой же, как косуля или олень в охотничьих угодьях феларского графа. Также просто здесь обстоит дело и со всем остальным. Божества, короли, история или сама судьба… Короче, можешь забыть старых вершителей. Здесь их нет.

Глаза полукровки загорелись. Наконец-то! Есть место на Материке, где драконы лишены сакрального статуса. Где их могущество не ставят и в грош! И, вдобавок ко всему, альфа и омега истины — ты сам.

Тарда передернуло, когда он увидел, как заострились черты лица полукровки, как заблестели его огромные черные глаза.

— «Черт возьми, вот это эффект!» — подумалось гному, с изумлением наблюдавшему способность Феникса к мгновенному преображению.

Спокойное, слегка усталое, но живое лицо наполовину эльфа преобразилось в злую маску, исказившую тонкие черты до такой степени, что они казались неестественными и в своем восторге, и в остальных обуревавших владельца эмоциях.

До этого Тарду уже доводилось видеть Карнажа таким. Тогда, когда он, Бритва, пинками выпроваживал наемников из борделя в ночь, чтобы никто не успел помешать им утром вернуться на корабль. Гортт, чьи вести явились причиной поспешного отправления убийц драконов, не считая настораживающего бегства моряков, куда-то запропастился, и гном решил сам напоследок навестить Ютай перед отплытием, поблагодарить за радушный прием и все в этом духе. Это могло стать для него роковым решением. Не успел он подняться по ступеням к коридору, ведущему в ее апартаменты, как кто-то толкнул его в темноте и он кубарем слетел вниз. Что-то свистнуло в воздухе, и Тард ощутил жгучую боль в плече. Кто-то набросился сзади, пока Бритва с руганью выдергивал дротик. Но голыми руками такого головореза, каким был гном, взять оказывалось невозможно. Перехватив удар он сунул тот самый дротик в горло островитянина, с головы до ног одетого в темно-синие одежды. Опрокинув противника, Тард оперся рукой о стену. Перед глазами все плыло, ноги подкашивались и к горлу подступала тошнота. Яд… Выхватив топор, гном двинулся по лестнице к комнате Ютай, опасаясь за ее жизнь.

Не успев ее окликнуть, Тард тут же схватился с двумя убийцами поджидавшими в темном коридоре. Куда там… Оба через мгновение свалились под ноги с прорубленными головами.

— Ютай!!! — громко позвал гном.

Когда он добрался до двери, силы начали покидать его. Внутрь гном вломился громко. В комнате его встретила занимательная картина. Один из убийц валялся на полу с заколкой вогнанной в ухо почти целиком, а хозяйка борделя спешно одевалась, положив под руку короткий меч.

— Синоби, — коротко сообщила она, подхватывая оружие.

Дальше гном помнил очень плохо… Она тащила его куда-то по коридорам. Иногда они останавливались и Тарду приходилось изрядно поработать топором. Он помнил крики Гортта, спешившего на выручку и… как этот крик заглушил хрип над самым ухом. Гном обернулся и встретил скорчившуюся физиономию синоби, дрыгающего ногами в воздухе. Из-за плеча несчастного Бритва впервые увидел то страшное лицо полукровки: Карнаж обвил шею синоби удавкой и тянул за деревянные рукоятки, сжав зубы в яростном оскале. Послышался жуткий хруст, и голова островитянина слетела с плеч… Полукровка оттолкнул Ютай, ступив вперед. Синоби попятились от него.

Все как один.

— Zannin! — вскричал кто-то, и гном явственно почувствовал ужас в этом вопле.

Тут подоспел Гортт, и началась жуткая расправа. Казалось, двое этих рыжих пытались перещеголять друг друга в изощренности, изрубая противника в куски. Взрезая глотки, подрубая ноги, вспарывая животы. Гортт делал свое дело как всегда — тихо, но с азартом отменного рубаки, который всегда рад хорошей драке. Карнаж же сражался как припадочной, выгибаясь всем телом, выкручивая клинком такие финты и с такой ужасающей скоростью, что лезвия было не разглядеть. И этот ран'дьянский металлический рык, что резал уши, нечеловеческие выкрики, с легкостью перекрывающие вопли жертв…

Тард тряхнул головой. Феникс прошел мимо, подобно грозовой туче, что вот-вот посыплет молнии и град.

Гном проводил полукровку взглядом и вздрогнул. Ран'дьянцы и раньше вызывали в Бритве смутное чувство тревоги, но этот, пусть даже наполовину их крови, порождал вокруг себя такую волну ненависти, когда речь заходила о деле, что чудилось, будто его месть — это живое существо, идущее рядом, пусть и невидимое, но ее присутствие ощущаешь всей кожей.

— Молоты Швигебурга! — протянул себе под нос Тард, — Чую, каждая его слезинка на могиле матери будет оплачена бочкой драконьей крови…

— Какая наглость! — прошептал Даэмас, едва его нога ступила через серебряную цепь, что перегородила улицу, ведущую в небезызвестный квартал в Шаргарде, где обретался чернокнижник после своего переезда в феларскую столицу.

Всюду сновали адепты гильдии магов. Одни проверяли ауру треклятыми кристаллами на цепочках, от которых шел кошмарный фон, и без того нестерпимый любому стороннему чародею, да еще и в таких количествах. Другие собирали с мостовой камушки и всякий мусор серебряными щипцами, запихивая в маленькие мешочки, испещренные таким количеством охранных знаков на ткани, что наверняка надобность во взятых образцах пропадет через четверть часа пребывания в таких вместилищах.

Чернокнижник даже замер среди этого расцвета дилетантства, граничащего с шарлатанством, не говоря уже о грубых нарушениях огромнейшего числа простых правил, за соблюдение которых не одно столетие в академиях отбивали палками руки! В былые времена… О! Как он по ним тосковал.

Столица изумила Даэмаса, едва он успел сойти на пристань и расплатиться с капитаном. Пока он шел по докам, на его пути с назойливой регулярностью попадались пьянчуги с глазами вареных раков, что пошатываясь слонялись по улицам, распространяя вокруг себя удушливую смесь из запахов немытого тела, вчерашней попойки дешевым пивом и столь же скверного табака имперских провинций. Это вынудило чернокнижника поднять ворот по самые глаза, застегнув его на все возможные пуговицы, отчего его не сразу признали возле собственной башни.

Даэмас шел к своему жилищу, по дороге размышляя над тем, какие еще празднества изобрел его величество пока длилась экспедиция в Красные Башни. Попутно с далеко не лестными заключениями касательно социальной политики августейшей особы, чернокнижник со счету сбился от непрошенных «исследователей», на которых он натыкался чуть ли не на каждом углу. Что-то тут было не так, иначе как понимать подобное хамство?

— Стойте, сударь! Куда вы?! — вдруг окликнул Даэмаса молодой адепт.