Чтение онлайн

Не успел чернокнижник найти что сказать, как его сноровисто ухватили за рукав.

— Не дерзите юноша, руки прочь! — процедил сквозь зубы Даэмас.

— Это место находится под опекой гильдии магов Шаргарда!

— Что?! — чернокнижник рванул рукав на себя.

Адепта отбросило на добрых тридцать футов. Взгляд Даэмаса остановился на ступенях его жилища, где ползали маги, подобрав полы своих роб. Дверь, на счастье, еще не была ими вскрыта.

Практиканты попятились от странной фигуры, что широким шагом двинулась к башне, сметая с пути любого, кто пробовал подойти ближе чем на десяток ярдов. Размахивая левой рукой и иногда спуская с нее несильные заклятия телекинеза, что стоили особо настырным пары треснувших ребер, сломанной руки или выбитых зубов, правой чернокнижник расстегивал пуговицы своего плаща. Оказавшись возле ступеней и имея позади себя целую свору адептов, Даэмас сорвал с головы шляпу и распахнул свой плащ:

— Что все это значит, коллеги?! И какого черта хозяина не узнают в его собственном доме?!

Один из магов безучастно посмотрел на него, поправил свое пенсне, и ответил:

— О чем вы, молодой человек? Ну-ка идите отсюда, пока я не преподал вам урок вежливости.

— О! Как скоро в Шаргарде забыли потомственного чародея Даэмаса! Ну что ж, я возьму на себя труд напомнить о его скромной персоне, а заодно уточню для феларской гильдии, кто здесь настоящий хозяин.

Мага подбросило вверх. Под истошные вопли адептов, незримые силы скрутили беднягу и выжали того, словно тряпку. Прочие маги повскакивали на ноги и воздели руки, призывая… впрочем, что именно они пытались призвать окружающим уже никогда не суждено узнать, так как шеи чародеев в тоже самое мгновение вывернулись под весьма забавным углом.

Довольный проделанной работой, чернокнижник перешагнул через тела и открыл двери в свое жилище. Ненадолго задержавшись, он развернулся к остолбеневшим от ужаса адептам.

— Вот, — сказал Даэмас, подкинув окровавленное пенсне мага одному из них, — Передайте это главе гильдии вместе со свидетельством моего глубочайшего почтения, а также скажите, что я с нетерпением жду его у себя и… да, пожалуй все… Пошли вон!

Не сказать, что глава совета шаргардской гильдии магов был удивлен столь резким исходом дела. В конце концов он был первым, кто предупреждал коллег о последствиях подобного вторжения. Но, к сожалению, в привычке слушать голос разума в последнюю очередь маги мало отличались от простых смертных, когда штандарт идеи воздет высоко и от него веет заманчивым духом давно забытого в чародейской среде авантюризма.

Однако старый архимаг был человеком практическим. В итоге он все равно остался главой гильдии, при этом еще более укрепив свой авторитет. Оппозиция пыталась пошатнуть его, упрекая в нерешительности. Что ж, они были решительны и вот итог — вся «оппозиция» скрючилась в диких позициях на ступенях башни Даэмаса. Чернокнижник долго не церемонился, когда дело напрямую касалось его личных интересов. Это архимаг прекрасно знал и, пожалуй, мог бы даже упрекнуть себя в попустительстве, которое в итоге привело к разрешению конфликта чужими руками. Но также он знал, что в среде чародеев победителей не судят, как и везде, впрочем.

Архимага восхищала несравненная техника молодого чернокнижника. Собственно, боевая магия, конечно, рассматривала такой подход, как превентивный удар, однако время и традиции свели его применения к частным случаям. В основном упор делался на ответные действия в ситуации, когда один из участников ощущал начало агрессии от другого, уподобляясь в этом фехтованию. Но техника чернокнижника оказывалась настолько чистой, что жертва не успевала почувствовать нагнетание магической энергии, в итоге сразу сталкиваясь с результатом. Иными словами Даэмас сплетал заклятия столь быстро и четко, что не возникало предварительных ощущений. В свое время это вызвало восхищение Карнажа, который также впервые встретил подобное, а уж такой полукровка как он был чувствителен к магии больше, чем любой чародей. Таким образом простой телекинез в руках подобного «самородка», каким был Даэмас, оказывался более опасен, чем огненные вихри и молнии в арсенале бывалого колдуна. Поэтому архимаг со спокойной душой направил чернокнижника в Красные Башни, не сомневаясь в успехе, тем паче, что и Окулюс Берс прислал туда своего, не менее примечательного, протеже. Таким образом получилась отличная партия, при поддержке шамана из джарров, так как тем давно надоела вся шумиха вокруг оплота магов стихии Огня, и они предпочитали, чтобы все как можно скорее улеглось.

Теперь же архимаг готовился к визиту, коль скоро Даэмас сам приглашал. Прочим магам не терпелось узнать результаты экспедиции и получить то, что причиталось шаргардской гильдии по праву. А погибшие маги были с почестями преданы земле, и никаких последствий для Даэмаса такой дерзкий поступок не возымел, потому что главное правило шаргардских магов оставалось нерушимо: все, что происходит в гильдии, остается в гильдии. Ни для кого не было исключений.

Чернокнижник, в ожидании визита председателя совета гильдии, погрузился в свои изыскания, на которые его сподвигло знакомство с обширной библиотекой в Красных Башнях. За то время, пока он обитал в оплоте магов ордена Огня, мировоззрения Даэмаса сильно изменились, если не сказать перевернулись с ног на голову. Оказалось, что в своей башне, продолжая труды предков и неустанно скапливая все новые и новые сведения о потаенных глубинах различных школ магии, чернокнижник настолько сильно оторвался от течения времени, что водоворот событий, в котором он оказался все с той же целью, поразительно часто заставал его врасплох. Что и говорить, современность после эпохи Сокрушения Идолов заметно ускорила бег времени. События неисчислимым множеством проникали везде и всюду, выталкивая в авангард новой эпохи науку, магию, философию и алхимию. На такой ниве устремления Даэмаса начинали казаться теперь не больше простого скопидомничества. Теория, некоторое время правившая балл в среде чародеев, уступила позиции практике, что в свою очередь было закономерно, так как собралось уже достаточно знаний, было отстроено множество лабораторий, создано порядочное количество гильдий, объединений, друидских общин и даже лож чернокнижников. Чутье подсказывало Даэмасу, что он оказался на пороге значительных изменений. А что требовалось от чародея-модерниста в такие моменты? Действовать, а не ждать неизвестно чего! Как бы то ни было, но чернокнижник являлся молодым, талантливым, превосходно образованным и светски и магически, а это значило, что преступно будет прозябать в эпоху ренессанса магии, задвинув свои амбиции в долгий ящик.

Однако, требовалось с чего-то начать. Насущных проблем в магии и колдовстве имелось непочатый край, но все та же интуиция не давала покоя Даэмасу и настойчиво теребила беспокойством по поводу прочитанных им то там, то здесь упоминаний о Восставшем. Ранее он смутно представлял себе этот странный предмет обсуждения в пророчествах, так как мало им доверял в принципе, но в библиотеках ордена пришлось крепко задуматься. Дело в том, что все сколько-нибудь значительные упоминания встречались либо в трудах, посвященных Xenos, подозрительно часто обращаясь к последнему из них, Аиру А'Ксеарну, либо, что совершенно сбивало с толку, в многочисленных записях касательно големов и гомункулусов. Эти жуткие порождения фантазии алхимиков прочно укоренились среди чародеев какое-то столетие назад, а особенно популярны стали к концу эпохи Сокрушения Идолов, где о них можно было судить уже как о своеобразной моде.

Любой достаточно успешный маг, чьи финансовые дела шли неплохо, всегда озабочивался приобретением оборудования от элементарных вещей, заканчивая сложными конструкциями и принимался за дело. Потом, на каком-нибудь приеме или светском рауте он всегда мог найти компанию единомышленников, не обязательно только чародеев и алхимиков, среди любителей встречались и простые придворные, и обсудить последние достижения в области создания искусственной жизни.

Подобная мода имела свои, почти этические, границы, то есть маги все же покупали чудищ-гомункулусов у демонов shar'yu'i для охраны своих башен и замков, а не создавали их собственноручно. Еще бы! Разорение склепов и кладбищ на предмет мертворожденных младенцев и последующая трансформация их в жутких бесов бросит тень на чью угодно репутацию. Далеко не каждый мог себе позволить такое, не считая тех, чью репутацию и так было невозможно испортить — некромантов, или тех, чье могущество и малая связь с внешним миром затыкала даже самые болтливые рты — архимагов вроде хозяина Странствующей Башни, Хроноса. Большинство же увлекалось идеями так называемого анималькулизма. [17] Экспериментаторы помещали в колбу-реторту свежую человеческую сперму, запечатывали сосуд и закапывали на сорок дней в конский навоз. В течение периода «созревания» гомункулуса надлежало произносить магические заклинания, способствующие зародышу обрасти плотью. По истечении срока колба вскрывалась и помещалась в среду, температура которой должна соответствовать температуре лошадиных внутренностей. В течении сорока недель маленькое существо, родившееся в колбе, следовало ежедневно подпитывать малым количеством человеческой крови. Считалось, что, если все делать правильно, то на свет появится младенец, который затем вырастет до нормальных размеров и будет отвечать на самые сокровенные вопросы. На самом деле различных техник имелось с полдесятка, но они так или иначе перекликались с описанной выше, автором которой был небезызвестный Морвириари. Однако, Даэмас, углубившись в суть вопроса, нашел, что и сам досточтимый предсказатель и алхимик где-то позаимствовал эту находку, взяв на себя труд лишь ее доработать и опубликовать.

В конце концов, Морвириари показал широкой публике только верхушку айсберга. В этом чернокнижник убедился в Красных Башнях, натыкаясь порой на такие бредовые записи, что без скепсиса воспринимать их не было никакой возможности. Чего только стоила история об одном богатом землевладельце и дворянине, которому не давали покоя идеи создания гомункулуса и он, при помощи своего друга-чернокнижника сумел сотворить не одного, а нескольких, обозвав их «девятью духами»: короля, королеву, архитектора, монаха, монахиню, рыцаря и рудокопа. А также еще трех вовсе фантастических существ, после перечисления которых Даэмас не стал вдаваться в дальнейшие подробности. Хотя сюжет, описываемый в хрониках, оказывался на редкость занимательным. [18]

Ночи напролет чернокнижник просиживал в своем кабинете, раскладывая на столе старинные фолианты. Постепенно эти бастионы книг таяли, образуя на швигебургских шарнирных полках ворохи бумаг с выписками. Даэмас собрал сперва все, что удалось, касательно големов и гомункулусов, после чего структурировал свои записи, снова отсеяв затесавшиеся повторы и очевидные побасенки. На этом он за какие-то полнедели смог выработать базу исследования и теоретический материал, пригодный для разработки, не обделяя вниманием даже широко известные подробности о големах. Например такие, как надпись на лбу, что способна была как оживить, так и убить этих существ посредством стирания первой буквы и превращения слова «истина» в слово «смерть», или секретной формулы оживления голема, занимавшей двадцать три столбца текста на древнем алфавите, что помещался на клочок бумаги, а потом он закладывался в рот истукану. Ну и, разумеется, упоминание о «цикле гомункулуса», который составлял тридцать три года, то есть существовали такие, что способны были возродиться, вернуться из великого Ничто по прошествию этого срока. Это навело чернокнижника на мысли о некоем предназначении отдельных порождений искусственной жизни. Однако сведения были слишком неполными и разрозненными, чтобы делать какие-то выводы, поэтому, как и полагалась исследователю, данная особенность была просто взята на заметку.

После того, как подготовил себе базу для исследования, Даэмас перешел непосредственно к работе с источниками. На счастье в библиотеках его башни имелось достаточно копий нужных книг, да и заметки, что оставил чернокнижник после посещения Красных Башен, стали ему ощутимым подспорьем. Глава совета гильдии магов Шаргарда все не спешил с визитом и Даэмас счел возможным еще более углубиться в свои изыскания, тем паче теперь он гораздо лучше понимал суть того, что искал.

Фигуру Восставшего с завидным постоянством ассоциировали с Аиром А'Ксеарном и это наводило на мысль, что подобного количества совпадений просто не бывает. Но лишь несколько записей указывали на него непосредственно как на Восставшего. Чаще всего это были какие-то панические прогнозы хронистов различных орденов магии, вызывавшие мало доверия своей новизной. Чаще всего такие труды датировались окончанием эпохи Сокрушения Идолов. Разумеется, произведенное Аиром разорение в орденах и бессчетное убийство чародеев наталкивало многих на мысль о том, что он и есть Восставший. Однако, более ранние источники сообщали, что Восставший являлся Наследием как раз таки той самой эпохи, то есть быть самим Xenos он никак не мог, в крайнем случае потомством и только после того, как сама по себе суть Xenos перестанет существовать, ну или, на худой конец, проявляться. Это вплотную подводило к тому моменту, когда Кристаллы Стихий отправились в земную твердь навсегда, а ритуал мог свершиться только посредством суицидального жертвоприношения означенного Xenos. Таким образом фигура Аира, как Восставшего, исключалась априори.