Чтение онлайн

— Расскажешь? — полукровка повернулся к гному и сквозь спавшие на лицо волосы посмотрел тому в глаза.

— Сперва ты, — Гортт не отвел взгляд, — Что за такая канитель вокруг тебя была, если и Нэй прихватила?

— Я хотел отомстить одной могущественной женщине за унижение и оплеванные чувства. Но кто-то решил использовать это стремление на свой лад. У него получилось, — Карнаж снова уставился на мыски сапог, щурясь от блестевшего на солнце металла, — И мне пришлось спешно все менять, чтобы не стало еще хуже.

— А под занавес решил наглотаться алхимического дерьма и издохнуть? — гном был жесток в этом упреке.

Феникс замолчал.

— А как же все остальное? Месть драконам? — продолжал наступать Гортт и даже ткнул пальцем в рубаху на груди полукровки, метко попав в мешочек на тесьме под тканью.

— Тогда мне это казалось неважным, — тихо ответил Карнаж, — А что если кто-то еще захочет сыграть и на этом отмщении? Мы и так уже орудие в руках феларского короля.

— Ты хоть раз видел дракона живьем? — перебил гном.

— Нет.

— Так вот, а я видел, — Гортт зло вытряхнул трубку в ладонь, — Там только ты и твое оружие. И никаких интриг, сплетен и толков. Либо ты, либо тебя!

Наивная убежденность гнома смутила Феникса, но он не стал разуверять. В одном Гортт оказывался прав: на тропинке их пути была верная точка, где никто не властен. Но до нее еще нужно было дойти. А Карнаж, за все то время, пока занимался разными заказами, нахлебался досыта всего того, что «сопровождало», «окружало» и «снабжало», подчас изламывая до непроходимости до этого, казалось, прямой как стрела тракт.

— И еще, позволь полюбопытствовать, кто это тебя умудрился так порвать, что Нэй послали к портному за новой одежкой? — гном явно собирался дознаться ответов на все интересовавшие его вопросы.

Однако отвечать полностью и откровенно в планы «ловца удачи» не входило.

— Была одна заварушка по дороге, — прозвучал скупой ответ.

Гортт сделал вид, что удовлетворен таким объяснением, хотя черта с два спустил бы подобную отговорку кому-то другому.

— Ну что ж, по крайней мере с Нэй все в порядке и мы целыми выбрались из Шаргарда, — заключил он.

— Теперь ты, — Феникс по достоинству оценил умение гнома остановиться там, где есть уже видимый край, — Почему ты здесь и, как я слышал, уже не первый раз отправляешься с Бритвой?

— Так мы же побратимы, — слабо улыбнулся Гортт, — Куда он — туда и я. Так повелось.

— Ну не с пустого же места?

— Конечно, — гном нахмурился и потянулся к мешочку с табаком, но, помедлив, вернул тот за пазуху, — Наверняка знаешь, что гномы плодовиты. Родни у меня была тьма. И подарил же Основатель одного кузена, еще борода коротка, а уж боек был — страх. Все за девками ухлестывал. А что ему? Карманы полны золота. Его дед сколотил состояние на ювелирном деле. Старик то думал, пусть побесится, привыкнет вкусно жрать и сладко дрыхнуть, а там, как время придет, по-швигебургски даст один только погнутый медяк и либо с этим медяком тракты топтать, либо сплавить в кругляш и отчеканить руну подмастерья. Добрая традиция. Привычный к сытной жратве и мягким кроватям в тепле да с девахой под боком не захочет вот так, за ломаный грош, все променять на сапоги да походный плащ. В подмастерьях год проходит, жирок сгонит, и уже серебряный кругляш отчеканит себе. А там уж можно пояс туго не затягивая и до мастера в сытости доработать.

— Как у вас все хорошо устроено! — неподдельно изумился Карнаж.

— Хорошо то хорошо, да ничего хорошего мой кузен из этого не извлек. Была одна деваха, что и мне и ему оказалась очень по душе, — Гортт с чувством крякнул и все же решил набить свою трубку, — Так мы вот друг друга по этому делу и за бороды потаскали, и за горло подержали, и глаза подбили не раз. Она тоже хороша, никак выбрать не могла… Один раз к нам в Швигебург заявился белобрысый эльф в компании ран'дьянской воительницы. У той был изумительный плащ, а на плечах подшиты перья феникса. Красота невиданная. Будь не ладны, прости, Карнаж, твои сородичи, но шить умеют знатно. Наша как увидела, вся аж изошла. И мой кузен пообещал в лепешку расшибиться, но достать ей такие перышки. Я тоже дурень, надо было ему тогда, наверное, ноги переломать, что б никуда не делся! А так, уговорами, ни в какую.

«Ловец удачи» сделал над собой усилие, чтобы не показать, насколько были знакомы ему описанные гномом приезжие в фивландскую столицу, хотя это ему далось не без труда. Он еще помнил тонкий запах духов от того плаща, в который Рунэада кутала его, когда они перебирались через горные перевалы и ночевали в пещерах. Тепло этого воспоминания приятно согревало сердце, и его собеседник даже осекся, увидев рассеянный взгляд желтых глаз. Полукровка откинул назад непослушную прядь волос и, с шумом выпустив носом воздух, кивнул, чтобы гном продолжал.

— Ну так вот. Однако мой кузен, как ни пытался, не мог найти того, кто бы смог подсобить в задуманном. Сам то он дальше пригородов Швигебурга, где в трактирах с приятелями кутил, Материк не знал. Так только, над картами сидел и все кумекал как бы добраться до Огненных Рифов. И принесла же нелегкая к нам в столицу чародея одного.

— Шрама? — значительно вскинул брови Феникс, который не так давно слышал от Гортта несколько другую причину мести старому чернокнижнику.

— Его самого. И не смотри на меня так, мы гномы не будем первому встречному, даже если тот прикончил нашего кровника, сразу говорить про то, какие дурни у нас в роду водились. Но отблагодарить тебя следовало, что я и сделал.

— Чуть не напоив до смерти, — усмехнулся Карнаж.

— Так мы ж народ широкий! — закусив трубку, растянулся в довольной улыбке Гортт, подбоченившись.

— И как же помог ему тот чернокнижник? — решил вернуть разговор в нужное русло Феникс.

— Не знаю. Только потом уже в телеге спеленатого приволокли кузена назад через несколько месяцев мои старые знакомцы. Всего седого и в глазах, понятно, разума ни капли. Начали дознаваться что и как. Да разве с него что-то толковое спросишь? А Шрама того вообще не помнил, словно и не было этого чернокнижника. Только вот я не забыл и хорошо помнил эту располосованную рожу! — сквозь зубы процедил Гортт, — Поэтому и искал встречи. Поэтому погнутый медяк на шее таскаю по сей день. Мочи не было оставаться в Швигебурге и видеть как она хлопотала над кузеном дни напролет. Все надеялась разум ему вернуть.

— Позвали бы чародея, — осторожно заметил Карнаж.

— А сам как думаешь? И звать то не пришлось. Едва узнали что на феникса ходил, слетелись как мухи на дерьмо! Давай дознаваться как и чего было… Дознались. Я кошель магу сунул и тот поведал. Какая-то черная густая тень, с вороньим огромным клювом и бешенными красными глазами. Крылья в размахе как бы огибают со всех сторон, а сам стоишь как вкопанный и только чувствуешь, что сердце кровью наполняется и от животного ужаса ум за разум заходит и глаза на лоб лезут.

— Ничего себе картинка! — Карнаж непроизвольно содрогнулся, — На гравюрах…

— Видел… Я библиотеки Швигебурга перевернул вверх дном. В редких томах встречалась такое изображение, в основном красивые огненные птицы. Только вот одна интересная штука — все художества с красотищей были кисти ран'дьянских мастеров. А беднягу Морвириари за его творения высмеивали, но ведь, как видишь, прав был старикан и неспроста большинство своих безумных трудов и рисунков сохранил у ларонийцев. Наверное от того что у них с головой тоже не все в порядке.