Чтение онлайн

— Че… четырнадцать карат?

Она уставилась на него. Глаза еще болели от натуги.

— Оно настоящее? — выдохнула она. — О Шива! Не может оно…

Она поспешно подхватила ожерелье, выбрала камень соответствующего оттенка и провела им по стеклу, закрывавшему циферблат часов. Появилась ощутимая подушечками пальцев царапина. Настоящее.

— А там их была целая куча…

— О Боже. — Он стал бить себя руками по лбу.

— Ну ничего. Когда продадим манипуляторы, снова слетаем туда и заберем остальное. — Она вскинула ожерелье, понаблюдала, как оно апатично болтается в воздухе. — Может, с приходом тьмы оно и будет значить мало, но пока вокруг хватает слепых самодовольных богатых ублюдков, которые его купят и обеспечат нас на первое время. — При этой мысли она почувствовала злорадное удовольствие. Хамелеон спускался по груди расшитой рубашки Хаима. — Счастливчик… — Она покачала головой. — Ты оправдал свое имя. Как только доберемся домой, малыш, я тебе столько кузнечиков накуплю, что из ушей полезут!

Она усмехнулась.

Хаим фыркнул, тоже развеселившись.

— Да уж, мы его не подведем. — Он потрепал хамелеона по пятнистой зеленоватой спинке. Потом покрутил кольцо на пальце, и глаза его потемнели опять. — Все это настоящее.

— Хаим?

Он покачал головой.

— Да так… Я просто подумал о золоте дураков… о дурацких мечтах. Митили… — Он протянул к ней руку и накрыл ее ладонь своей. — Может, я тороплю события, но хочу это сказать сейчас, пока мы… наедине.

Она опустила взгляд на свою руку, снова посмотрела ему в лицо, удивленная его внезапными запинками.

— В чем дело?

— Мити… Я хочу жениться.

— Что-о? — Она поморгала, потом снова. — Жениться? А на ком?

— На тебе, блин! А на ком еще? Да, знаю, знаю… — он не давал ей перебить себя, — я тороплю события. Я не пытаюсь тебя подгонять. Выбор за тобой, как было всегда. Я просто хочу, чтоб ты знала, что я… что я этого…

Его рука сжалась.

Она нервно высвободила свою, потеребила воротник.

— Тебе известно, что я бесплодна. Я никогда не смогу иметь детей.

У нее комок подкатил к горлу, и она умолкла.

— Знаю. Меня это устраивает. Я не хочу детей. Не хочу отпускать их в мир без будущего.

— Тогда зачем? Зачем вообще жениться?

— Потому что это накладывает обязательства. Я буду помнить, что мне есть ради чего жить, даже если будущего у нас нет. Наша собственная жизнь окажется не так уж плоха, если постараемся урвать от нее все лучшее. И потому что… — он перехватил ее взгляд, — потому что, думается мне, я люблю тебя, Мити.

Он глубоко вздохнул.

Она опустила глаза, сцепила пальцы, изогнула их, словно проверяя, идут ли они ей. Снова подняла взгляд. У нее саднило горло; она все еще бессильна была озвучить слова, которые так долго таила в себе, в надежде, что он прочтет ответ по ее глазам раньше, нежели слова сорвутся с губ.

— Я… не готова сейчас ответить да, Хаим. Но я и не говорю — нет.

Она расплела пальцы и спокойно подала ему руку.

Он усмехнулся.

— Блин. А я ведь еще могу уломать человека на свою задумку, если захочу этого.

Они наконец покинули корабль и стали спускаться по длинному кабелю на калькуттский причал. Там яблоку негде было упасть от журналистов, корпоративных и самозанятых; гомон вопросов белым шумом глушил аудиосистему скафандров. Но когда они насилу отбились от любопытствующей толпы, оказалось, что встречает их, собственно, лишь один человек. Митили заметила эмблему на его темном скромном скафандре: серебряная восьмиугольная звезда, обрамленная слезой. Символ Демархии. Хаим покосился на нее и прошептал:

— Абдиамаль, что ли?

Она кивнула. И представила себе самодовольную улыбку другого, литанию иронических поздравлений, которые он наверняка приготовил, узнав об их успешном возвращении.

Резко нахмурившись, Митили слегка пихнула Хаима локтем.

— Держись от меня подальше, д'Артаньян. Надеюсь больше никогда тебя после эдакого не увидеть!

Он уставился на нее. Она подмигнула ему. Изумление миновало; д'Артаньян слабо улыбнулся и кивнул.

— Да я и сам того же мнения, глупышка! Если Абдиамаль мне еще хоть раз попадется, я ему как следует зубов поубавлю.

— Придется тебе действовать в порядке живой очереди… — Изобразив удивление, она злорадно воскликнула: — А, вот и вы, Абдиамаль!

Абдиамаль оглядел их и покачал головой. Лицо его было кислым.

— Гм. Ну что ж, у меня к вам, э-э, всего один вопрос.

Они остановились, храня прежнее грозное выражение.

— И какой?

— Вы не собираетесь меня пригласить на свою свадьбу?

Двое молча, недоверчиво посмотрели на него, затем переглянулись между собой. Хаим медленно стащил с пальца, затянутого в перчатку, золотое кольцо и размашистым жестом опустил его на раскрытую ладонь Абдиамаля. Они улыбнулись, обошли его с двух сторон, взялись за руки и пошли дальше по космодрому.

Догадывалась ли я, что Хорек Фаулер станет известным человеком? Да ни в жисть. Иногда мне думается, что Галактике было бы куда лучше, если б этот гаденыш оказался чуть ближе к месту своего первого эксперимента. Возможно, успешных примеров колонизации у нас насчитывалось бы меньше, но и плохие ребята бы не получили в свое распоряжение гиперновые.

В 78-м Хорек служил у меня офицером по науке на Нельсоне Бонде. Ох и славные были деньки. Телепорт–двигатель всего пару десятилетий как изобрели. Человеческая раса наконец постигла свою восхитительную уникальность: жизнь во Вселенной встречается повсеместно, однако, если не считать Матери–Земли, никого умнее водорослей там не водится.

Вы, конечно, в курсе, и вас это совсем не беспокоит; стараниями Хорька переделка планет выглядит элементарным занятием. Но в 78-м там, в туманности Ориона, нам она такой не казалась.

Третья планета звезды, проходившей по общим каталогам под номером 34920029, представляла собой мир земного типа, с почти круговой орбитой, расположенный в самой середке умеренной зоны своей системы. Не чаще раза на миллион систем находишь такую куколку. Настоящий рай. Но не без мелких недостатков, куда от них деться. Именно за этим — исправить недостатки — и наняло нас Агентство Продвинутых Проектов. Видите ли, третья планета была на миллиард лет старше Земли, и когда–то здесь вполне могла существовать жизнь. Затем, как обычно везде и случается, океаны либо улетучились в космос, либо впитались в кору, оставив по себе лишь бескрайнее высохшее дно. А вот кометное облако системы никуда не делось. АПП заказало нам восполнить океаны кометной водой и насадить на планете первоначальную форму землеподобной экосистемы.

Тут–то и выдвинулся на передний план Хорек Фаулер. Его техники рыскали в местном облаке Оорта, готовя к телепортации пару тысяч комет. А Хорек, вы спросите, где — на окраине, вместе со своими людьми? Хренушки. Он не вылезал из базового лагеря на третьей планете, на склоне горы, что в древности, подобно Мауна–Кеа, вставала из утраченных этим миром океанских вод. Я указала ему на это, и Хорек не замедлил предоставить кучу объяснений.

— Но, мадам капитан, я ведь занимаюсь исследованиями океанского дна.