Чтение онлайн

— Нашла что–нибудь? — спросил Хаим голосом слишком слабым, чтобы выражать сарказм.

— Так, мусорную ювелирку. — Она защитным жестом выставила зажатые в кулаке находки перед собой. — Моя добыча. Там еще есть, если тебе интересно.

— Я просто хочу поскорей выбраться отсюда.

Он исчез в туннеле бумажной баррикады, похожем на трещину в леднике.

Она последовала за ним в туннель, затем по коридору из темного камня; когда Митили достигла выхода, д'Артаньян уже ждал ее. Они вместе прошли через шлюз. Он закрыл люк с поспешностью человека, за которым гонится смерть. Бесшабашными скачками понесся к Матери и от нетерпения чуть не вытолкнул догнавшую его девушку из переходного тамбура корабля.

Ступив на борт, д'Артаньян сорвал с себя скафандр и оставил его кружиться в воздухе, после чего, не дожидаясь, пока разденется Митили, рванулся вперед и вверх по палубам, в свою каюту. Отчасти из беспокойства, отчасти из интереса она пролетела за ним следом и стала прислушиваться в пустоте коридора к звукам за дверью его каюты. Оттуда доносились отчетливые хрипы рвотных спазмов.

— Хаим? — позвала она, дождавшись, пока рвота стихнет, и требовательно забарабанила по двери. Ответа не было. Она рванула дверь на себя и впервые оказалась в его каюте.

— Хаим?

Он посмотрел на нее. Он висел, зацепившись за хваталку у входа в душевую, согнутый пополам в том, что могло бы сойти за молитвенную позу, если б не выражение лица. Боль, а не религия, сковала его плоть.

— Что происходит? — внезапно испугалась она за них обоих. — Могу я тебе помочь?

— Таблетки… в том ящике.

Он вытянул руку жестом указания и мольбы. Митили перелетела через каюту и выдвинула верхний ящик комода. Щелкнули магнитные фиксаторы. Внутри дрейфовала в гнездышке из одежды крупная полупустая бутылка с таблетками.

— Антациды? Это просто антациды…

— Дай сюда! — хлестнул он ее рукой в беспамятстве.

Она отдала ему бутылку. Он полез за таблетками, выронил пригоршню, те закружились в воздухе. Он прожевал и проглотил сразу несколько, продолжая корчить гримасы.

— О Боже! Черт… — Его пепельно–бледное лицо прижималось к напружинившемуся предплечью. — Господи, только бы не кровотечение…

— Что?.. Хаим, Бога ради, скажи, что с тобой!

Она затрясла его.

— Кишки у меня. Язва у меня.

— Язва? — Она выпустила его. — У тебя язва?

Он кивнул.

— О Шива! Почему ты не сказал?

— А зачем? — выдохнул он, не глядя на нее. — Ну что бы ты сделала?

— Это угроза — для нас обоих! — Ее руки в бессознательном жесте сочувствия сомкнулись на животе комбинезона. — Ничего посильнее из лекарств у тебя нету?

Таблетки антацида и бутылка искательно продвигались к полу каюты.

— Не мог себе позволить.

Она до боли закусила язык, затем произнесла как можно тише:

— Думаешь, у тебя кровотечение?

Она мало что знала про язвенную болезнь, но достаточно, чтобы понять причину его страха: прободение без медицинской помощи может привести к гибели.

Он покачал головой.

— Когда я обследовался, то не… Нет. Но мне все хуже и хуже. Никогда раньше так не болело.

— То, что мы там видели… Я не думала, что оно на тебя так повлияет. Я считала, ты достаточно такого повидал… раньше…

Она замолчала, потеряв нить мысли.

— И я ненавидел на это смотреть! Я до сих пор ненавижу! Ненавижу обламываться снова и снова, ни одной стоящей находки, всегда один…

У него слезы набухли на глазах, а потом потекли, распространяясь по лицу блестящей пленкой под ее изумленным взглядом.

— Как те несчастные безумцы в глубине скалы, копаюсь и копаюсь по свалкам, умираю по сантиметру внутри, как вся эта гребаная система!

Тело его сводили судороги боли и фрустрации.

— Но мы не такие, как они, — однако тут ей внезапно припомнилась странная эмоция, охватившая душу в темных недрах астероида.

— Мы хуже их. У нас был шанс поработать командой, и не просто командой, а… — Он снова поднял голову, и она заткнула его одним взглядом, как уже поступала раньше.

— Нет. Ни за что. — Она вздрогнула при звуке собственных слов и резко побледнела. Покачала головой, для чего пришлось использовать все телесные силы. — Не после того, что произошло.

Она поняла, что больше не может сдерживаться под его взглядом, и отвернулась. Лишенные отделки переборки цвета слоновой кости расплывались и растягивались в бесконечность.

— Ты это и сам знал.

— Ты это и сам знал! Ты мне даже шанса не дала. Вот потому–то и не могло получиться, даже если б мы что–нибудь нашли… — дыхание с шипением вырвалось у него между зубов. — Убирайся. Оставь меня в одиночестве, пожалуйста.

Она вылетела из каюты, хлопнув дверью, и направилась по узкой шахте к себе. Свернулась калачиком, закрыла глаза, прижалась к поручню у двери, утонув в более глубоком, чем простая темнота, мраке своего сознания, пока не потеряла всякое представление о ходе времени. Но свет ждет ее, она это знала — в этой каюте или за дверью, а может, среди миллиона звезд, без устали полыхающих в ночной глубине. Она жива, она ничего не может с этим поделать, достаточно открыть глаза, чтобы узреть свет, признать его, совершить акт веры. А открыть их, в конечном счете, проще, нежели держать сомкнутыми… Она открыла глаза, болезненно заморгав на ярком свету.

Выпустила металлическую хваталку, в которую вцепилась, оттолкнулась от стены в сторону рундука, кровати и спального мешка. В рундуке лежали немногочисленные вещи, без которых она обойтись не могла, включая маленький клад переводных книг Древней Земли — ключи, открывавшие выход из одиночного заключения жизни в другие умы и другие миры. Она отщелкнула крышку и со всевозможной аккуратностью стала рыться в растревоженных, медленно воспаряющих из рундука предметах. Наконец отыскала нужную книгу, ту, которой не касалась с той самой минуты, когда Хаим д'Артаньян отдал ее из рук в руки при встрече в Мекке.

Открыла и стала смотреть, как от этого движения сами по себе шелестят страницы. Нерешительными движениями наугад разделила их, паря в воздухе; глаза выхватывали давно знакомую фразу из одного эссе, абзац из другого, заметки, нацарапанные на полях ее собственной рукой в ответ на мысли автора. Перевернув очередную страницу, она вдруг увидела карандашную пометку, сделанную чужой рукой под ее записями. Она там написала: Смерть на–станет в одиночестве; но не может же это одиночество быть сильнее, чем при жизни? И ей ответил незнакомец: Да, да, да…