Чтение онлайн

На следующей неделе они пытались меня утопить, ещё через неделю — заживо сжечь. Естественно, ни то, ни другое не сработало. А на прошлой неделе, они подали мне еду так сильно приправленную мышьяком, что клянусь: я почувствовала каждую крупинку отравы. Торт мне принесли прямо в камеру. Могам не было никакого смысла кормить меня сладостями, так что я сразу поняла, что они надеются запудрить мне мозги тортом, и следовательно обойти заклинание. Видимо они думали, что если я не буду знать, что моя жизнь в опасности, чары не сработают.

Конечно же, я сразу раскусила их план.

Но торт всё равно съела. Оказалось — вкуснотища.

Позже, подслушивая через щель под дверью, я узнала, что вместо одного от отравления ядом умерли сразу три могадорца.

Тогда я спросила себя: сколько нужно могадорцев, чтобы испечь тортик? И затем со злорадным удовлетворением ответила: трое.

Я позволила себе представить счастливый исход, в котором могадорцы (которые, казалось, не очень-то ценили даже собственные жизни), продолжают пытаться меня убить до тех пор, пока не остается ни одного могадорца. Я, конечно, понимаю, что это всего лишь мечты, но зато такие приятные.

Уже не представляю, сколько здесь нахожусь. Но я так привыкла к их постоянным попыткам меня казнить, что мне совсем не страшно, когда они снова тащат меня по коридорам. На этот раз меня бросают на сквозняке в просторном, тускло освещенном помещении, которое больше, чем любое виденное мною тут. Я знаю, что за мной наблюдают через одностороннее стекло или монитор, поэтому делаю насмешливое лицо. И в насмешке так и читается: Ну же!

А затем я слышу это… Низкий, гортанный стон. Он такой глубокий, что я ощущаю ногами, как от него вибрирует пол. Я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть в глубине теней огромную стальную клетку. Она выглядит знакомо.

Раздается голодное щелканье челюстей, сопровождающееся характерным чмоканьем крупных губ.

Пикен. Чудовище, с которым мы ехали сюда в грузовике.

Вот теперь мне страшно.

Мелькает яркая вспышка. И внезапно я купаюсь в пульсирующем красном свете, а стальная решетка клетки опускается.

Безоружная, я отступаю к противоположному углу помещения.

«Умно», — думаю я. — «Еще ни разу моги не натравливали на меня живое существо».

Пикен выходит из клетки. Четырехлапый монстр занимает стойку бульдога, только размером с носорога: передние ноги согнуты, пасть сочится слюной, кожа на нижней челюсти отвисает. Крупные зубы торчат как шипы. Кожа гнилостная, бугристо зеленая. И воняет от него смертью.

Монстр рычит на меня, забрызгивая слюной так густо, что я боюсь, как бы на ней не поскользнуться. Затем нападает.

Я не могу рассчитывать на собственное тело. Находясь в одиночном заключении, я закостенела, многие месяцы не тренировалась драться, но инстинкт и адреналин делают своё дело, и довольно быстро я уворачиваюсь от чудовища, и начинаю, как профи, носится из угла в угол, ныряю между его ног.

Пикен недовольно ревёт, с каждой секундой заводясь всё больше и больше, таранит башкой стены.

«Давненько мне не было так весело», — думаю я, сумев наотмашь врезать ему по морде.

Я приземляюсь на пол, широко улыбаясь удачно проведенному удару, но попадаю в одну из его слюнявых луж, и мои руки и ноги разъезжаются в разные стороны. Задержка небольшая, но её достаточно: я у зверюги в пасти.

Всё тело окатывает теплом, и я не сомневаюсь, что это конец.

Но боль не приходит. Монстр издает протяжный вой, а затем выпускает меня из пасти. От которой до пола метра полтора, и я приземляюсь на колени, удар куда больнее укуса.

Поворачиваюсь посмотреть на пикена: он валяется на полу с открытой пастью, его грудь мощно вздымается и опадает. Широким полумесяцем на ней зияют круглые раны. Укус, предназначавшийся мне, достался ему самому.

Монстр издает ещё один низкий, жалобный стон.

«Ну, конечно!» — думаю я. — «Животное могадорцев такой же могадорец, как и его хозяева. А значит, тоже восприимчиво к заклятию».

Я резко оборачиваюсь, стараясь привлечь к себе внимание каких бы то ни было наблюдателей. Совершенно ясно, что, не смотря на раны, чудовище выживет. Моги выходят монстра своими силами, чтобы он мог жить и отравлять жизнь другим.

Вспоминая убитого мною в Новой Шотландии много лет назад зайца, я направляюсь к зверю. Из коридора слышны шаги приближающихся охранников, и я понимаю, что действовать надо быстро.

Внутрь врывается мог-охранник. Размахивая длинным клинком, он несется ко мне, но когда его оружие уже готово поразить меня, он передумывает, понимая, что лишь убьет себя самого в процессе.

Я пользуюсь его заминкой. Подпрыгиваю и бью его с разворота, так что клинок с грохотом падает на пол. Ещё удар, чтобы повалить самого мога, а затем увожу у него из под носа клинок.

Пока в помещение ломится ещё больше охраны, я подлетаю к тяжело дышащему монстру и обрушиваю клинок прямо ему на череп.

Мгновенная смерть.

Окружив роем, охранники вытаскивают меня из камеры. Не смотря на потрясение, я довольна.

Пощады не будет.

С некоторых пор я стала замечать незначительные различия в еде, которую мне приносят. Каждый раз это какое-то серое месиво: немного протеина смешанного с пшеничным варевом, которое плюхают мне на поднос. Но иногда эта мешанина чуть жиже, а иногда в ней меньше пшеницы, или больше пшеницы, но меньше белка, ну и т. д.

Сегодня определенно белковый день. Я через силу запихиваю в себя еду, но в душе радуюсь: после битвы с пикеном и охранниками мышцы до сих пор болят, а протеины помогут быстрее восстановиться.

Доев, я возвращаюсь в угол.

В моей камере темно, но света из-под щели для еды мне вполне хватает, чтобы можно было разглядеть собственные ноги, руки и поднос.

Только сегодня я не вижу руку. Левую вижу, а правую нет.

У меня так много времени ушло на то, чтобы натренировать зрение, различать что-то в этой темноте, что я в бешенстве от того, что не могу ничего разглядеть. Я машу правой рукой у себя перед глазами, хватаю её левой, залезаю в рукав. Но всё равно вижу только темноту. Я шлепаю себя по лицу, моргаю, пытаюсь вернуть остроту зрению.

Но правой руки как не было, так и нет.

В конце концов, я беру с подноса ложку и поднимаю её на уровень глаз.

Меня пробирает нервная дрожь, когда я прикладываю ложку к правой руке. Не хочу питать ложных надежд. Я знаю, что не переживу никаких ложных надежд.

Но я вижу ложку. А РУКУ ВСЁ РАВНО — НЕТ!

В ту же секунду дверь в камеру открывается, и входит мог низкого ранга. Он пришел, чтобы забрать мой поднос. Просочившегося из коридора света с лихвой хватает, чтобы подтвердить моё подозрение.