Чтение онлайн

Правая рука невидимая.

Пришло моё первое Наследие.

Я перестаю дышать. Из всех способностей, которые могли у меня развиться, только эта кажется мне именно той — той единственной — которая может помочь мне убраться из этой тюрьмы живой.

Мог подозрительно на меня хмыкает, и я прячу свой пустой рукав за спину, надеясь, что он ничего не заметил. От радости у меня кружится голова.

Мог оказался тупицей и совершенно ничего не замечает. Подняв с пола мой поднос, он выходит из камеры.

Я снова погружаюсь в темноту, с нетерпением ожидая, когда же, наконец, глаза привыкнут, и я смогу снова посмотреть на своё новое умение. Вот оно. Невидимая кисть, пустой рукав. Я закатываю его, чтобы осмотреть руку целиком. Кисть полностью невидима, предплечье молочноватое, почти прозрачное, но вот локоть виден полностью.

Значит, нужно тренировать этот навык.

Этот процесс занял у меня два дня, зато я научилась управлять своим первым Наследием. Пока что я контролирую его неидеально: порой я «мерцаю», тогда я ударяюсь в панику, силясь восстановить полную невидимость. «Включать» и «выключать» невидимость вовсе не так легко, как переключать выключатель света; требуется определенная концентрация.

Дыхательные упражнения Катарины пришлись как нельзя кстати. Когда я пытаюсь контролировать невидимость, то сосредотачиваюсь на дыхании — вдох, выдох— а затем повторяю попытку. Научившись делать руку невидимой по желанию, я перехожу к остальным частям тела. Это всё равно, что учиться управлять новой мышцей — сначала неловко, а потом всё быстро становится, как родное. Так, постепенно, я позволяю исчезнуть всему телу. Теперь это не сложнее, чем сделать невидимой руку, похоже, даже проще.

Наконец, я готова.

Я становлюсь целиком невидимой и жду, когда в очередной раз принесут еду. На поддержание невидимости я трачу силы, силы которые мне хотелось бы приберечь, но на то, чтобы сработала моя ловушка у меня есть лишь одна попытка, и я не могу рисковать тем, что моги увидят, как я буду меняться.

И вот, появляется мог. Щель для еды открывается, поднос вталкивается внутрь. Отверстие закрывается.

Я волнуюсь, что уловка не сработала. Быть может, мог не потрудился проверить, как я там в камере? Если так, моя новая сила совершенно бесполезна…

Отверстие снова открывается. Пара глаз-бусинок прищурено всматривается в тени камеры.

Вдох, выдох.Если перенервничаю, могу потерять невидимость, а я не имею права испортить такой удачный момент. Вдох, выдох.Худший сценарий: моги обнаруживают мою новою способность, прежде чем мне удается против них её использовать.

Это так странно, хотеть, чтобы кто-нибудь заметил моё отсутствие.

Щель снова закрывается. Я слышу отдаляющиеся шаги мога, и моё сердце пускается вскачь. «Куда он пошел? Разве он не заметил, что меня здесь нет…»

Дверь резко распахивается. Вскоре мою тесную камеру наводняют могадорские охранники, всего четверо. Прячась, я вдавливаюсь как можно глубже в угол. Моги стоят тесной группкой, совещаясь по поводу моего очевидного исчезновения. Не проскочить.

Один из них выходит и пускается бегом по коридору. После его ухода в камере становится просторнее, а значит, меньше шансов, что кто-нибудь об меня споткнется, и я вздыхаю с облегчением.

Один из оставшихся взмахивает рукой от досады, и мне приходится уклоняться от нее так быстро, как это только возможно. Он едва меня не задевает. Я едва не попалась.

Тихо, как кошка, я перебираюсь в ближайший к двери угол. Двое могов стоят у дальней стенки камеры, но третий блокирует выход.

«Отойди же», — думаю я. — «Отойди».

До меня доносится быстро приближающийся топот ног. Ещё моги. Я понимаю, что им достаточно лишь задеть меня за плечо или уловить дыхание, и тогда моё новое Наследие будет раскрыто. Шаги совсем близко. Мог у двери отходит внутрь камеры, чтобы не мешаться на пути подкрепления, и я рыбкой выпрыгиваю в коридор.

И едва не растягиваюсь на каменном полу около входа в камеру, но вовремя успеваю поймать равновесие. Шмякнись я с характерным звуком, меня бы живо обнаружили.

Слева по коридору к моей камере несется целая орава могов. Выбор один: бежать направо. Я подрываюсь, касаясь ногами пола так тихо, как только могу. Тихо, как кошка.

Коридор длинный. Я изо всех сил стараюсь передвигаться, как можно тише. Мои босые ступни производят лишь едва уловимый шум, пока я бегу, бегу и бегу. Поначалу мне страшно, но затем приходит новое чувство: впереди свобода.

Бегу быстрее, только на носочках, чтобы производить поменьше шума. Сердце уже выпрыгивает из груди, когда коридор заканчивается, и я понимаю, что очутилась в самом центре могадорского комплекса — в огромной пещере, от которой в разные стороны расходится множество других туннелей, подобных тому, из которого я выбежала. Когда я замечаю, что повсюду установлены камеры видеонаблюдения, мое сердце сжимается от страха, но потом я вспоминаю: меня же не видно — ни камерам, ни могам.

А вот надолго ли, не знаю.

Завыли сирены. Вполне ожидаемо. Вместе с сигналом тревоги, наполнившим пещеру, начинают мигать огоньки сигнализации. Высокие стены пещеры только усиливают вой сирен.

Я снова срываюсь, наобум выбирая туннели.

Пробегаю камеры похожие на мою, затем стальные двери, за которыми, вероятно, держат ещё больше заключённых.

Хотелось бы иметь время на то, чтобы им помочь. Но я могу лишь бежать и бежать, пока я ещё невидима.

Крадусь через заброшенный туннель, который справа от меня переходит в большую комнату со стеклянной стеной. Она освещена яркими флуоресцентными лампами. Внутри ряды многих сотен компьютеров гудят и обрабатывают данные, несомненно, в поисках любых признаков моих собратьев Гвардейцев. Я бегу дальше.

Мимо другой лаборатории тоже со стеклянными окнами, на этот раз слева. Внутри моги в белых пластиковых костюмах и очках. Учёные? Бомбу химичат? Пробегаю мимо, не успевая заметить, что они там делают. Могу только предположить — что-то ужасное.

Голова раскалывается от сирены, хочется прикрыть уши. Но руки нужны, чтобы удерживать равновесие во время бега, чтобы мои шаги оставались осторожными и бесшумными. Меня посещает странная мысль, что со всей своей резкостью, мальчуковой грубоватостью и воинскими тренировками, сейчас я занимаюсь самым что ни на есть женственным делом — бегаю на мысочках, словно балерина.