Чтение онлайн

— А? Что?… — он посмотрел на нас. Его взгляд стал яснее — ура, он снова с нами! — А, да. Это явно будет проще.

— Тогда ваша очередь говорить.

— А что говорить? — пожала плечами. — Дверь волшебная в доме имеется, портал в Тридевятое. Иногда открывается, иногда — нет. Мы туда ходили в последний раз — сегодня. Ну… Ничего особенного, в общем.

— Для меня может и ничего, — Алек внимательно посмотрел мне в глаза, — а для вас — всё. Вот меня и интересует ваш взгляд на ситуацию, твой — в частности. Теперь ты хозяйка дома, и тебе многое предстоит…

— Я не хозяйка, — перебила. — Мы решили найти нормальную ведьму, учёный кот подсказал, что нам нужно к Кощеям. Ещё частокол — ты же знаешь про него? — к нему душа одна привязана, просит свободы. Вот через Кощеев и решим. А там они подскажут, может даже сразу ведьму выдадут. Передадим ей все дела — и свобода.

Алек промолчал, и выражение у него такое было… непередаваемое. Он перевёл взгляд с меня на Кота, тот только звук странный издал — то ли вздох, то ли мявк.

— Не ведьма… — протянул Алек. — Что ж, как знаешь. Значит, к Кощеям. Думаю, вы и так поняли, но я всё же уточню — я отправлюсь с вами. У меня отпуск и ответственность за племянника. Отпустить двух обычных, — он особенно выделил это слово, — людей в царство колдовства я не могу. Более того, это моя профессиональная обязанность — проводить вас.

Хотела возразить, но было нечего. Алек явно побольше нас разбирается во всём этом и с ним нам будет куда безопаснее.

Кивнула.

— Вот и хорошо, а то в действительности моя профессиональная обязанность — никуда вас не пускать, оцепить территорию и вызвать членов Ковена. Но я этого делать не буду. Пока что.

— Как мило с твоей стороны! — фыркнула. В друзья набивается, ишь какой! Добренький нашёлся.

— Обязанности может и обязанности, — Кот запрыгнул на подоконник, лёг и растянулся. — Только никакому Ковену сюда прохода нет. В дом они без нашего дозволения не войдут, пусть хоть всем своим скопом приходят. Против Ягиной магии нет силы.

— Тоже верно, — не стал отрицать Алек. — В любом случае, об активации портала Ковену уже известно, не буду скрывать. Другой вопрос, что пока портал не представляет для нас интереса. Ягиные дела не поддаются контролю Ковена как и логическому объяснению. Поэтому мы никак не можем помочь с наследованием и что там ещё у Яг. А вот Кощеи могут. Когда следующая Яга будет объявлена, Ковен свяжется для заключения нового договора о портальных услугах. Всё как и всегда.

Вдаваться в подробности не стала. Меня это не касается.

Сказ двадцать первый. Витязь, рыцарь и Петрушка

За окном царила глубокая ночь, и тем удивительнее оказался стук в дверь. Меня зазнобило — вдруг кто-то видел произошедшее? Или я плохо асфальт помыла? Могла ведь и не заметить чего, под фонарями-то…

— Ты открывать будешь? — Кот потянулся, спрыгнул с подоконника, явно не очень довольный. Недолго он повалялся. — Не переживай, это с нашей стороны стучат.

— С нашей? — не сразу поняла, что он про Навь. — Вообще-то, там не моя сторона — никаким образом.

— Чего? — Петя подскочил, быстро дожёвывая. — Из Нави?

Вот, у этого сомнений нет, какая «его» сторона.

— Ты чего так всполошился? А, точно… — для него это первый стук с той стороны. Ой, это он ещё про деревню не знает!

С тяжёлым вздохом пошла открывать.

Открыла. Свет из зала разбил навью тьму и осветил бугая на крыльце. Мнётся, перила пинает, опустив голову.

Меня хватанули за плечо, утаскивая из проёма, я даже не поняла, что это такое, только крякнула.

— Эй!

Петя было обогнул меня, собираясь перетереть с витязем Витькой, но я хлопнула по перекрывшей мне весь обзор спине.

— А ну! Уйди! — рявкнула, снова встала в проёме и больше не расслаблялась — вдруг этот ответственный и заботливый решит снова за меня решать, где мне стоять и с кем здороваться? — Чего пожаловал? — обратилась к Витьке.

— Переговорить надо, госпожа, пару вопросов уладить. Староста послал, — он шмыгнул, перестав пинать перила, поднял голову.

— А чего тебя?

— Мне почём знать?

Думается, Степановна подсобила. «Охальника проклятущего» не жалко через весь лес с Яге-людоедке. А я ведь запретила им ночью в лес соваться, дисциплина у местных — нулевая.

Степановна. Что-то как будто слышала уже где-то…

Ой-йо-ой, вот это комедия!

Я вдруг расхохоталась, да так, что Витька соскочил с крыльца и ещё на пару шагов отступил, подобравшись, словно защищаясь.

От смеха воздух не проходил в лёгкие, на глаза слёзы навернулись, живот заболел. Ноги еле держали, пришлось к косяку прислониться, чуть на пол не сползла.

— Жуть, — выдал Алек, и я наградила его размытое слезами инквизиторство насмешливым взглядом.

Истерика. Как есть истерика.

— Воды ей принеси.

Петя тут же метнулся на кухню, Алек продолжил наблюдать, Витька притих где-то в темноте двора.

— Ой… блин… — я глубоко вдохнула, вновь взорвалась смехом, снова вдохнула, подавилась, закашлялась, засмеялась, икнула. Под нос сунули стакан, взяла трясущимися руками, задышала чаще, отпила ма-аленький глоточек. Проглотила. — Простите… Фух… Боже! — снова отпила, уже увереннее. — Жесть. Нельзя так смеяться, у меня чуть селезёнка не лопнула. Извините. Фух!

Отдала Пете стакан, вытерла глаза, выпрямилась. На вопросительные взгляды ничего не ответила. Не объяснять же им, что меня так развеселило? Ну, Степановна — гроза деревни. И тут, в Яви, тоже Степановна — Лена Степановна, мама Пети, гроза кооператива. Ну, смешно стало, и что? Такое совпадение!

— Витя, ты там ещё? Выходи, я витязей только по средам ем.

— Так среда уже наступила, время за полночь, — донеслось из темноты.

— Эх! Значит, баню топить придётся. Что ж, Витька, раздевайся, разувайся… Сапоги хорошие?

— Хорошие… — ответили обречённо.

— Сапоги в хозяйстве всегда пригодятся! Я бы тебя, конечно, до следующей среды подержала, откормила, с жирком больше люблю, но, раз дело такое…

Что-то бухнуло. Глухой стук был нехорошим, обморочным, но он бальзамом разлился по моей израненной душе. Нагадь ближнему своему, и сразу жизнь наладится — эту истину каждый знает.

Не позволила себе долго радоваться — хорошего понемножку. Спустилась в Навь и безошибочно нашла тело: тьма уже не казалась такой беспросветной.