Чтение онлайн

Через несколько минут он заканчивает с моей раной на животе и поворачивает меня спиной к себе, начиная обрабатывать её с другой стороны.

— Если на коже остался яд, это только ещё больше замедлит заживление, — говорит он. Его голос звучит грубее, чем обычно.

— Я знаю.

— Некоторые из этих синяков довольно серьёзные, — замечает он, когда его пальцы мягко скользят по моей спине, вызывая смесь боли и желания.

— Я упала.

— Через Завесу? — восклицает он, снова поворачивая меня, чтобы увидеть моё лицо.

— Я была бы мертва, если бы это было так, — напоминаю я. — Калдар пытался утащить меня за собой, но я вывернулась и упала в сторону. Я пролежала на земле почти весь день, полностью парализованная ядом.

Я не упоминаю о том, как рана горела часами, прежде чем боль начала утихать. Сомневаюсь, что ему это понравилось бы.

— Боги, — выдыхает он, зажмуриваясь. — Ты когда-нибудь доведёшь меня до сердечного приступа.

Я закатываю глаза, не уверенная, что это вообще возможно для бога. Когда рана наконец очищена, я ощущаю мягкое прикосновение его губ к моей пояснице. Дрожь проходит по моему телу в его руках, и я не знаю, хочется ли мне отстраниться или, наоборот, приблизиться. Вместо этого я просто поворачиваюсь к нему лицом.

Торн смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах мелькает целая буря эмоций. Там есть желание, но не только оно.

— Можно я останусь? — тихо спрашивает он.

Моё сердце сбивается.

— Просто чтобы обнять тебя, — быстро добавляет он, и в его голосе появляется уязвимость. — Только пока ты не уснёшь. Потом я уйду.

По его тону трудно понять, кого он пытается убедить, меня или себя. И всё же я ловлю себя на том, что киваю. Его глаза расширяются, рот приоткрывается, словно он совсем не ожидал моего согласия. Мой взгляд скользит к двери. Возможно, не стоило… Я понимаю, что это неразумно, но сейчас мне, кажется, всё равно.

Я захожу в ванную и закрываю за собой дверь, прежде чем снять разорванное платье. Быстро смывая с себя грязь и кровь, я очищаю тело. Мои руки дрожат, когда я думаю о том, кто ждёт меня в комнате.

Мысль провести ночь с Торном оказывается куда более соблазнительной, чем должна бы быть. Я открываю шкаф, где хранится моя ночная одежда, и ловлю себя на том, что выбираю ночную рубашку винного цвета. Тонкая ткань почти прозрачна и почти ничего не скрывает. Мои ладони потеют, пока я смотрю на своё отражение в зеркале, пытаясь найти ту дерзость, которая обычно даётся мне так легко.

Заставляя себя двигаться к двери, я приоткрываю её и заглядываю в щель. Торн стоит ко мне спиной, и у меня приоткрывается рот при виде обнажённой кожи. Его рубашка небрежно брошена на ближайшее кресло, штаны остаются на нём, низко сидя на бёдрах. Мой взгляд сразу притягивают тёмные линии татуировки, раскинувшиеся по его лопаткам и складывающиеся в форму крыльев. Мои брови взлетают вверх, когда я понимаю, что именно там он прячет их, когда не использует.

Моё сердце болезненно сжимается, когда я замечаю чуть приподнятые шрамы вокруг верхней части рисунка. Чтобы оставить след на бессмертном, нужно нечто серьёзное. Ненависть закипает во мне, разогревая кровь, когда я думаю о том, как наказала бы тех, кто сделал это с ним. Они молили бы о смерти задолго до того, как я закончила бы с ними.

Ярость внутри меня немного утихает, когда я замечаю, как он слегка ссутулился, глядя на мою кровать. Он выглядит почти неуверенным. Уязвимым.

Сон рядом с кем-то — это то, чего у него, вероятно, никогда не было. Это слишком опасно, ведь его кожа могла бы случайно коснуться чужой. Мысль о том, что он лежит в постели рядом с кем-то другим, заставляет меня поморщиться от смеси ревности и отвращения. Боги, мне нужно взять себя в руки сегодня ночью…

Он оборачивается на звук моих шагов, его брови взлетают, когда его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь в самых опасных местах. Мои щёки розовеют, когда ночная рубашка достигает своего эффекта.

— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — выдыхает он.

Его слова делают меня странно застенчивой. Он не похож на человека, который разбрасывается такими комплиментами, поэтому услышать это от него кажется важным. Особенным.

И именно это заставляет меня так нервничать. В последний раз, когда я поверила, что кто-то считает меня особенной, я ошиблась. И за мою ошибку заплатила не только я.

Я запираю эти мысли за решёткой своей мысленной тюрьмы. Быстро перебравшись на другую сторону кровати, я забираюсь под одеяло и подтягиваю его до подбородка. Через несколько мгновений он следует моему примеру и ложится с другой стороны. Проходит несколько минут в тишине, мы лежим, не касаясь друг друга, глядя в потолок. Сделав глубокий вдох, я набираюсь смелости задать вопрос, который мучил меня всю неделю.

— Почему ты просил о моей свободе?

Кровать слегка сдвигается, когда он напрягается рядом со мной.

— Я не пытаюсь спорить, — быстро уточняю я. — Я правда хочу понять, почему ты выбрал именно это, когда мог попросить у Бэйлора что угодно.

Несколько мгновений стоит тишина, прежде чем он отвечает, и его голос наполнен мягкой искренностью.

— Потому что я хотел бы, чтобы кто-то вмешался и помог моей матери.

Этот простой ответ сжимает мне сердце. Вина, которую он до сих пор несёт за то, что с ней случилось, почти осязаема.

— Какой она была? — тихо спрашиваю я, не уверенная, готов ли он говорить об этом.

Он молчит, и на мгновение мне кажется, что он не ответит, но затем он глубоко вздыхает и начинает говорить.

— Когда она была собой, она была тёплой. Весёлой.

Я слышу улыбку в его голосе, но она исчезает вместе со следующими словами.

— Но когда чародей начал давать ей свои зелья, она изменилась. Её настроение стало резко меняться. Она металась от одного чувства к другому, не в силах успокоиться. Так продолжалось долго, прежде чем всё наконец закончилось.

— Что стало с тем чародеем после того, как ты сбежал? — спрашиваю я.

— Сейчас он служит Богу Жизни.

— Леланд? — выдыхаю я, переворачиваясь на бок, вспоминая советника, который сопровождал Фоли на балу. — Это был он?

Он кивает, его челюсть напряжена.

— Он служил при разных дворах на протяжении лет, но сейчас он у Эйркана.

Интересно, знает ли Бог Жизни, кого держит при себе? Возможно, именно отсюда берётся напряжение между Фоли и Торном?

Мы снова замолкаем после тяжёлого разговора, каждый погружён в свои мысли. Я переворачиваюсь на спину, и мой разум возвращается к тому, что я узнала от Мейбин. Знает ли Торн, кого Бэйлор собирается попросить его убить?

— Можно задать тебе гипотетический вопрос?

— Давай.

Я глубоко вдыхаю.

— Что кто-то может получить, убив бога?

Он поворачивает голову на подушке и приподнимает бровь.

— Мне стоит начать волноваться из-за такого вопроса?

Я закатываю глаза.

— Гипотетический, помнишь?

— Конечно. — Он улыбается, переворачиваясь на бок. — Гипотетически… я предполагаю, что у этого человека уже есть средство, с помощью которого можно убить бога?

— Допустим, что есть, — говорю я, тоже поворачиваясь к нему. Мой пульс учащается, когда я замечаю, как мало расстояния осталось между нашими лицами.