Чтение онлайн

— Эрик, сумка, — только сумела выдавить я, обращая внимание остальных на походную сумку Эрика, искрившуюся и переливавшуюся всеми цветами серебристого и голубого. Свет распространялся из-под плаща Эрика и рассеивался между деревьями, плясал магическими бликами на длинной гриве эльфийского коня. Эрик торопливо схватил в руки предмет несанкционированного сияния и попытался спрятать под плащом, но сумка упорно желала внимания аудитории и продолжала светиться сквозь плащ, заставив Эрика попотеть, с различными заклинаниями, которые хоть ты умри, разбивались о свет как, хрусталь о камень. В конце концов Шоги плюнув на все догмы, приписывающие Шоги быть предельно осторожным и уважительным с реликвия Братства так тряхнул сумку, что она жалобно звякнула и широко открылась, упав на землю, обругав звоном пряжки неблагодарного хозяина, и из сумы подобно сказочной жар-птице выпорхнула Книга Стихий, осветив мистическим прозрачно-голубым светом наши лица. Она плавно поднялась и остановилась на уровне глаз Шоги и задрожала с удвоенным возмущением.

— Хорошо, что она это вытворила не в городе, а в лесу, — выдохнула я, представив какой фурор в населенном пункте произвела бы летающая книга, Эрик протянул дрожащую руку к взбунтовавшемуся артефакту, вопреки ожиданиям книга не брыкалась и даже не попробовала куснуть Эрика страницами, а плавно скользнула к нему в руку, переставая дрожать, но все еще светясь и переливаясь

— Так вот она какая книга стихий, — задумчиво проговорил Раду не отрывая глаз от фолианта в руках немного растерянного Эрика. — Открой, — предложил Раду, кивая на загадочную книгу, я подалась вперед пытаясь разглядеть, что там написано. Шоги погладил книгу по корешку и пробормотал что-то себе под нос. Видимо книга тоже так просто не открывалась. Мы вытянули шеи, встав по бокам от Эрика, и заглядывая ему через плечо. Увы, нас ждало разочарование, стоило Эрику раскрыть артефакт, как он снова обрел вид обычной с виду книги, прекратив надрывное сияние. Мы смущенно переглянулись, не понимая, почему фолиант прекратил подавать нам сигналы. Да и зачем начал.

— Что там написано? — полюбопытствовала я.

— Ничего, — пожал плечами Шоги, — покрасней-мере ничего занимательного. Этот фолиант отвечает на вопросы. Надписи появляться и исчезают. Сейчас тут ничего нет.

— Эрик ты Шоги, тебе и разбираться, — кивнула я на книгу. Эрик скривился, будто съел кислицу.

— Я слышал, — задумчиво подал голос Раду, приподнимая сумку Эрика с земли и предлагая снова спрятать в нее это «чудо природы», — что Шоги могут общаться с Книгой.

А я в который раз поразилась его осведомленности.

— Ну да. Существует специальный ритуал после, которого Книга отвечает на вопрос, — согласился Эрик, ловко заговаривая застежку на сумке, и продолжая прерванный нами спуск по склону.

— Так вот и спроси у нее, чего ей вздумалось выскакивать посреди леса? — с нажимом проговорил, явно чувствующий себя не спокойно Раду. Его, похоже, нервировала возможность ловить летающую книгу по долам и весям. Хм, а как ее ловить-то, сочком для бабочек?

— Видишь ли, — медленно начал Эрик, тщательно подбирая слова, — для того что бы задать вопрос. То есть что бы книга на него ответила, нужно знать определенный обряд, который проводят лишь пятеро из старейшин Шоги. Ну, на крайний случай необходимо положить книгу на магический источник. А я не пять старейшин, я вообще не старейшина, ни говоря о том, что я всего лишь послушник, и книга нигде не лежала. Хотя я присутствовал при ответах Книги и должен признаться, что все так и происходит. Она светится и поднимается с алтаря.

— Ты намекаешь, что она хотела что-то сказать нам? — ахнула я и с уважением покосилась на сумку Эрика.

— Нет, — сказать она ничего не может, может только дать ответ на поставленный вопрос. Но для этого необходим мощный магический импульс…Эрик осекся и так оценивающе оглядел меня с головы до ног. Раду присвистнул и не добро сузил глаза, в которых заплясали зеленые искорки. Я резко заинтересовалась гривой моей пегой капризницы, старательно заплетая из нее косички, будто важнее этого не было ничего на свете.

— Зарина, — вкрадчиво начал Эрик, хотя мне и показалось, что его губы нервно дернулись, словно он хотел еще что- то сказать.

— А я что? Я ничего, — рассеянно отозвалась я мурлыча себе под нос песенку:

Никто меня не любит. Никто меня не ждет,

Никто не приголубит. Никто не обзовет.

— Рина! — я втянула голову в плечи, мне показалось, что со мной заговорил наставник, но тут, же поняла, что это свистящий шепот Раду и поспешила принять независимый вид. — Ты не могла бы быть по сдержаннее со своими возможностями! Бесценный ты наш исток!

— Бесценный? Это дешевый что ли? — не поняла я. — Ну знаете после такого я свами и разговаривать не буду.

Тряхнула поводьями я вырвалась вперед на порядочное расстояние. На самом деле я не обиделась. Да и обижаться было не на что. Просто всякий раз, когда меня кто-то называл истоком. Во мне просыпался страх. И я чувствовала себя не живым человеком, а предметом который полезен в обиходе и который скоро заберет обладатель ледяного голоса. Не знаю, чем он так пугал меня. Но я почему-то была уверена — этот человек опасен и вряд ли ему доступны жалость и доброта. Да вообще какие-либо чувства.

Хм, а Раду был прав лучшая защита — это нападение. Сами еще попросят меня общаться с ними. Но парни оказались черствы и сердцем, и душой, наотрез отказавшись, огорчится из-за моего молчания. Они довольствовались обществом друг друга, обсуждая, что же хотела поведать Книга и как я все-таки сподобилась переплюнуть пятерых старейшин Шоги. А действительно как?

Глава 5.

Вечерело. Я с опаской посматривала по сторонам, понимая, что еще час и нам придется ночевать опять в лесу под открытым небом. Я устала, хотелось отдохнуть, а какие сюрпризы принесет следующая ночь, даже думать было страшно. Стиснув зубы, я продолжила ехать, молча, справедливо полагая, что у парней и без моего нытья голова болит. Капризы оставлю на потом, когда мне самой захочется поразвлечься. Эрик, похоже, испытывал такие же опасения, но предпочитал проявлять чудеса смирения, выискивая взглядом, подходящее место для ночлега Я посмотрела вперед, взгляд уперся в спину Раду. Последнее время он вел себя тихо, наверно, к чему-то прислушивался и часто с шумом вдыхал свежий лесной воздух. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и увидев наши мрачные физиономии, сжалился, кивнув головой вперед:

— Через полчаса будем в Боровичках. Там и заночуем.

— Правда? — я обрадовано подскочила в седле, чуть не свалившись с лошади.

Раду молча, кивнул, пожимая плечами, мол, в чем в чем, а в этом он не сомневается.

Лес кончился, внезапно уступая место наезженному тракту, угасающие лучи вечернего солнца осветили большой заливной луг, вдоль которого и петляла дорога. Лес будто отрубило ровной полосой по краю распаханного поля с одной стороны и заливного луга с другой, хотя возможно так оно и было- здесь чувствовалась рука человека, вернее топор. А в доказательство моей догадки, за лугом темнел частокол деревенского плетня.

— Слава богам! — вырвалось у меня. Где-то там квохтали куры, слетаясь на ночь в курятники, гоготали гуси, с противоположного деревне конца луга возвращались домой, позвякивая колокольчиками, разномастные буренки. Они мычали на разные голоса вселяя в сердце селян радость: мол встречайте кормилицу, поилицу, красавицу матушку-буренушку. Мы приблизились к покосившимся створкам ворот. М.да ну и заборчик. При желании можно пнуть и развалится. Интересно зачем вообще тут стоит. От лесного зверя не убережет от врага и подавно, а уж о нечисти и говорить нечего. А все же стоит — дань традиции. Из-за плетня выглядывали тесно ютившиеся домишки с небольшими двориками. А зачем большие? Все равно работает каждый на своем поле. Проехав локтей пятьсот по улице, которая, наверное, считалась центральной, нашим взглядам предстал немного покосившийся колодец. Но журавль на нем выглядел вполне добротным и прочным. Рядом с колодцем вертелась дородная баба в цветастом сарафане, с двумя ведрами в руках. Тьфу, надеюсь не пустые. Неподалеку двое мужиков тянули большое и наверняка тяжелое бревно. На кой оно им, я так и не поняла. Эрик, выехав вперед обратился к ним: — Здравствуйте, а где здесь у вас можно найти постоялый двор?

Мужики притормозили.

— А у нас его нет! — отмахнулся один, а я вздрогнула, ожидая, что бревно от такой небрежности упадет и отдавит бедняге ногу. Другой, посмотрев на нас, добавил:

— Если хотите переночевать, то к старосте нашему обратится надобно. Он вас расселит за монетку, конечно.

— А он живет…? — Вопросительно глянул Эрик на мужика.

— Вниз по улице, недалече, да — а-а-а-а, — снова махнул рукой мужик и как я и ожидала бревно воспользовавшись нерасторопностью крестьянина мстительно упало ему на лапоть. Мужик взвыл. А Эрик понял, что больше ничего от него не добьется. Мы поспешили ретироваться. Как бы разобиженный крестьянин не перенес свою месть на нас. Вон как пинает бревно, подпрыгивая, да приговаривает: «это тебе за шишку, это тебе за лапоть, это тебе за ногу».