Чтение онлайн

– Ваше Высочество, - сказал он, но я покачала головой.

– Кали подойдет. После церемонии можно обойтись без формальностей.

– Возможно, - сказал он. Тогда, Кали, могу ли я попросить о твоем обществе вечером? его щеки пылали, каждое слово медленно срывалось с губ, было обдуманным. Я надеялся побывать в Улан, увидеть больше Ашры. Элитная стража останется на несколько дней, чтобы участвовать в праздновании, но я боюсь, что не смогу веселиться, если не буду никого вокруг знать.

Он улыбнулся, но мне было не по себе. Я буду проводить все больше времени с ним, пока мы не сыграем свадьбу через год. А потом мы будем жить вместе в цитадели, будем подавать хороший пример людям. Будем делить обеды и ужины, разделять каждый миг, каждую ночь. У нас будут наследники для продолжения рода. Щеки потеплели. Может, мне удастся научиться любить его. Я отчаянно просила себя полюбить его, не усложнять.

Нет. Но, может, получится. Когда-нибудь.

Или не получится.

– Боюсь, у меня были планы с подругой Элишей - начала я, не веря, что говорю это. Отец не одобрит мою неучтивость.

Джонаш побледнел; его теплый взгляд стал нерешительным.

– Я-ясно - сказал он, пальцы теребили золотое перо на лацкане. Конечно, я понимаю. Я

– О, пепел и сажа, - прозвучал голос отца из-за угла. Элиша может пойти с вами, да? Все равно понадобится сопровождение.

Джонаш замешкался, не зная, как ответить.

А я знала. Понимала, о чем меня просит отец.

– Ладно, - сказала я с сожалением. С удовольствием соглашусь.

– А О, отлично, - сказал Джонаш. Он безмолвно посмотрел на меня и моего отца, невысказанные слова о долге звенели в воздухе. Он кивнул. Встретимся у фонтана после ужина?

– А ты не отужинаешь с нами, Джонаш? спросил отец. Не прощу себе, если обойдусь неучтиво с моим будущим зятем и оставлю его искать ужин самому.

– Благодарю, Царь, - ответил Джонаш. Но меня просил присоединиться лейтенант, у него день рождения. Эм Уверен, он поймет.

Я закатила глаза. Красноречие явно Джонашу не удавалось.

– В этом нет необходимости, - пропела я. Ты можешь присоединиться к нам завтра.

Они с благодарностью посмотрели на меня, и мне стало интересно, о чем они думают. Чувствовал ли Джонаш то же, что и я, насчет нашей помолвки? Есть ли у него кто-то дорогой ему в Буруму? Если и был, если он и хотел свободы так же, как и я, он хорошо это скрывал. Если он тоже горел ради людей, я не видела восковые слезы в свете фитилька.

– Тогда у фонтана, - сказал он. Когда небеса потемнеют. Я буду ждать.

Я выдавила улыбку, и слуга вывел его из комнаты.

ЧЕТЫРЕ:

Джонаш ушел, а отца забрали Старейшины по делам церемонии Отрыва, и я, наконец-то, осталась одна и была свободна. Я босыми ногами шагала по коридорам в полумраке, направляясь к библиотеке на севере. Если не считать обрыв на краю континента, библиотека была моим самым любимым убежищем. Редкие люди нынче сидели над пыльными томами и бесконечными красными летописями, что рядами стояли на полках. В прошлое никто не смотрел. Хватало и того, что мы жили настоящим.

А мне нравилось читать интересные истории с земли и о мире до Отрыва. Я хотела нырнуть в океаны, поплавать с радужными рыбками, черепахами и дельфинами. Я хотела коснуться мягких грив лошадей, что напоминали больших коз, и полосатых хвостов енотов. Я хотела узнать о городах, что были раньше, о тысячах людей, что могли жить в одном месте. Я хотела узнать о странных костюмах и технологиях, что были утеряны нами за почти триста лет. И хотя бы раз хотелось увидеть дракона, или узнать, как выглядят две луны, что светят на мир под парящими континентами.

Древние летописи читать было сложнее, потому что язык был устаревшим, а слова местами стерлись. Я просила помощи у Старейшин, но даже Абан не всегда мог прочесть их. Это удивляло, ведь именно Старейшины начали записывать все в летописи после Отрыва, чтобы сохранить память и мудрость с земли для наследников. И Старейшины должны бы учить друг друга, чтобы знания сохранялись.

Я провела пальцами по корешкам томов, желая узнать, что написано на страницах с золотистыми краями. Я взяла пятидесятый в ряду, в нем язык был читаемым. Я открыла его в районе сотой страницы, там была моя любимая иллюстрация. В летописях было мало рисунков, но в этой книге Старейшина не смог сдержаться. Он представлял, как выглядит океан, напоминавший у него бесконечное озеро. Он рисовал такими, какими представлял, морских змей, дельфинов и рыбу, рисовал их рыжевато-коричневыми чернилами, которые делали в Буруму. Он пытался быть точным, но никогда не видел океан, только то, что можно было увидеть с края континента. В наших озерах была рыба, но я представляла ту, что в океане, крупнее и ярких цветов, с клыками, плавниками и сверкающими чешуйками. Я не знала, как близки его рисунки к реальности, как выглядят они на самом деле, набегает ли вода с пеной на берег.

Я вернула книгу на полку и взяла одну из первых летописей. Я много раз ее смотрела, но стертые древние письмена смотрели на меня, их завитки хранили секреты, которые я не могла разгадать. Я провела пальцами по красному тексту, медленно перевернула хрупкие страницы. В этом томе был лишь один рисунок, на девятнадцатой странице. Там было дно континента Ашра, корни деревьев переплетались с землей, парящей в воздухе. Был нарисован и разлом, откуда отделились от Ашры Буруму и Нарту под давлением Отрыва. Под континентом Феникс летела в воздухе. Ее темные красно-коричневые крылья сверкали и были прорисованы особо тщательно, она держала в когтях всех чудовищ. Они были крошечными на рисунке, но я различила изогнутые рога, скользкие лапы и перья. Под ней в земле была огромная яма, и по краю ямы кричали люди, упавшие на колени и тянущие руки к поднимающейся Ашре. Неверующие, что не услышали ее зов и остались монстрам на съедение. Я прижала к ним ноготь, думая, какие они маленькие. Мне было их жаль, но я и завидовала им. Они знали об океанах и горах. Они знали то, что я только хотела познать. Даже если их жизни оборвались в отчаянии, они до этого горького конца были свободными.

Нет. Нет никакой свободы в побеге от нападающих. Они лишились жизней, толком не пожив.

Шорох в библиотеке напугал меня. Здесь всегда было тихо, особенно, когда все праздновали Отрыв. Я тихо вернула летопись на ее место на полке и решила подсмотреть, кто приближается.

Я тихо позвала:

– Элиша? может, она искала меня, чтобы поговорить о Джонаше и помолвке. Но тут я услышала два мужских голоса, они спорили, но слов не было слышно. Что-то было не так, и я спряталась за полкой, пока они приближались.

– Кто-то из Посвященных мог сказать, - говорил первый голос.

Второй возразил:

– Мы не говорили об этом с Посвященными. Это знают только Старейшины.

Голос Абана. Я бы его легко узнала. Через миг Абан появился в поле зрения, его бежевое одеяние шуршало по полу, кисточки красного пояса раскачивались при каждом шаге.

– Тогда как они узнали? спросил первый. Он был в белой форме, по два темно-красных пера было на его плечах, золотая цепь висела на груди. Лейтенант Элитной стражи. Зачем он здесь? Джонаш говорил, что они будут праздновать его день рождения, но лейтенант был хмурым и встревоженным. Старейшины использовали библиотеку постоянно, но я никогда не видела, чтобы кто-то из Элитной стражи появился среди пыльных книг.

– Это явно работа Старейшины, - настаивал лейтенант. Другие не могли бы прочесть древние тексты.

– Старейшины верны Царю, - парировал Абан. Они не присоединились бы к мятежникам.

Мятежники? Против чего им бунтовать? Не понимаю. Жизнь на Ашре и ее землях была мирной, не было смысла воевать.

– Может, изгнанник, - сказал первый голос.

Абан покачал головой.

– И как бы он сбежал в Нарту?

Я первый раз слышала про изгнанных Старейшин. Да, так жить смог бы не каждый, но Старейшины, уходившие на пенсию, и Посвященные, что сдавались, часто выбирали одинокую жизнь в Нарту. А почему бы и нет?