Чтение онлайн

Не имею удовольствия знать, на какой срок вы присоединились к нашему обществу, но считаю своей обязанностью уговорить вас остаться так долго, как это возможно.

Мне было бы приятно, если бы вы нашли время посетить Бладсворд-парк, и приглашаю вас в ближайшую пятницу на суаре. Позволю себе так же предположить, что вам будет интересно поучаствовать и в субботней охоте.

Вы с уверенностью можете рассчитывать на гостеприимство Бладсворд-парка, если решите присоединиться к нашим традиционным развлечениям.

Буду рад принять вас в своем доме в эти дни.»

Вот оно как. Буду рад.

Можно было подумать, кто-то рискнет отказать правителю.

Я отложила письмо.

Оно меня взволновало, несмотря на сухой официальный язык.

Джина приехала в «Соколиную башню» за декаду до меня и до сих пор безуспешно пыталась добиться знака внимания от владетеля. А я, не искавшая ничьего внимания, получила приглашение на все выходные в дом самого влиятельного человека в здешних землях. По меркам какой-нибудь Асвебании, Райан Бладсворд равен по положению Владыке.

Любой из трех владетелей Конфедерации — власть и закон на своей территории.

Самое высшее общество.

Выше уже некуда.

С чего вдруг владетель Бладсворд заинтересовался моей скромной персоной?

Может, он надеялся договориться по поводу «Соколиной башни» со мной, как с единственной наследницей папы? Но насколько мне было известно, отец, которого мне привычнее было называть лордом Годфри Чествиком, тоже не желал расставаться с поместьем, хотя и бывал в нем от силы раз пятнадцать за всю свою жизнь. Разве не предполагалось, что я буду соблюдать волю отца?

Впрочем, гадать было бесполезно.

Скоро я сама все узнаю.

Отказывать владетелю было не принято. Я не знала, каков был Райан Бладсворд, но владетель Станхейм слыл очень злопамятным человеком. Я бы не хотела нажить себе врага в лице ни одного из них.

Кроме того, мне действительно было любопытно. В наших землях старые традиции были давно позабыты, Старфайр никто не праздновал, охота считалась варварством, да и мне порядком надоело сидеть взаперти.

Теперь, когда отца не стало, я могла выходить в свет, хоть это и не нравилось мачехе. Тем и прекрасно приглашение от владетеля. Джина не сможет мне запретить поехать в такие гости.

— Ну что там? — не вытерпела Торни моего долго молчания.

— Меня приглашают в Бладсворд-парк на выходные. Ближайшая пятница — это у нас завтра, не так ли? — уточнила я.

— Да! — запрыгала горничная. — Вы же возьмете меня с собой, правда? Мне хоть глазком посмотреть! Вам же непременно будет нужна камеристка!

— Ну разумеется, — я изобразила кислый вид госпожи Плам и процитировала ее недовольство во время нашей поездки: — «Путешествовать без прислуги — это упасть так низко! Как можно было не дать нам в дорогу горничную!».

Торни сразу же озаботилась тем, что нам понадобится во время выезда, и начала азартно потрошить шкаф и сундук.

А я все не могла отделаться от ощущения, что все это очень неправильно.

Подобное приглашение погостить в доме владетеля выходило далеко за рамки обычного визита вежливости. Более того, письмо было запечатано личной печатью. Могло конечно статься, что это просто персональная привычка Бладсворда, но мне казалось, что владетель хотел, чтобы письмо получила именно я, а не Джина, хотя, разумеется, не было и речи о том, что я отправлюсь одна без нее. Это был бы скандал.

Не удержавшись, я потерло плечо.

Нужно написать ответ и немедленно.

Не мудрствуя лукаво, я старательно нацарапала краткое и столь же официальное письмо, пестрившее благодарностями и выражавшее мое горячее желание принять приглашение. Как же иначе?

И как раз по истечению срока, отведенного мне на отшельничество, я закончила свою утреннюю рутину и вышла из спальни.

Оказалось, что Джина все еще ждала меня в коридоре.

Ей принесли кресло, в котором она восседала, сверля злым взглядом мою дверь. Под глазами у нее были выразительные синие круги.

— Ты выглядишь, как подзаборная девка! — прошипела мачеха, едва увидев меня.

Я не стала ей указывать, что она выглядит, как девка портовая, но боюсь, мое лицо ей все сказало и без слов.

Взбешенная она подлетела ко мне:

— Что он написал?

— Кто? — откровенно дразня ее, переспросила я.

— Райан! Ну?

— Меня пригласили на выходные в Бладсворд-парк. Суаре, охота…

Джина пошла красными пятнами.

— Ты врешь! Отдай мне письмо!

В таком состоянии я ее еще не видела. Мачеха выхватила у меня из рук конверт, который я собиралась отнести в кабинет отца, и, не спрашивая разрешения, прочитала.

Содержание ей определенно не понравилось, но в том не было моей вины.

— Пегги! — закричала она, призывая свою измученную горничную. — У нас завтра выезд! Иди сюда, дуреха! А ты, — Джина обернулась ко мне и швырнула письмо мне под ноги, — рано радуешься.

Я невоспитанно пожала плечами.

— Морстон, — позвала я дворецкого, свесившись через перила. — Не могли бы отправить мой ответ в Бладсворд-парк?

— Разумеется, — откликнулся он.

Итак, завтра мы едем в гости. И я не представляла, почему бы мне не радоваться. Вряд ли Джина что-то сделает мне прилюдно. Эта поездка давала мне возможность не беспокоиться за свою жизнь пару дней.

Как я ошибалась.

Я отсиживалась в отцовском кабинет, и, когда Торни заглянула ко мне, как раз развлекалась тем, что устраивала на подоконнике простенький иллюзионный спектакль для единственного зрителя.

Упитанная мышка-мама с лоснящейся шерсткой и в нарядном голубом передничке наливала чай в крохотные чашечки своим двум мышатам, то и дело поправляя на них яркие колпачки.

Я могла себе позволить подобное развлечение, пока компаньонка не стояла над душой. Если бы Мерзкая Лиззи увидела это, она бы не преминула как можно обиднее пройтись по моей «недостойной» магии и «больному» воображению.

Второе она вообще считала гадким и пагубным, несомненно ведущим к пропасти.

Иногда я задумывалась над тем, что на самом деле происходит в голове у Плам. Если я представляла свой разум, как кладовую, где то там, то здесь, виднеются лоскуты воспоминаний, свисающие из распахнутых сундуков, раскрыты внушительные фолианты со знаниями, стоят, ожидая своего часа, картины с пробуждающие воображение… то, у госпожи Плам все, наверняка, выглядело, как пустой и запущенный чердак, где темно и уныло.