Чтение онлайн

Двенадцать дня – прием красных ванн.

Знаешь ли ты, моя дорогая, что такое «красные ванны»? Луиза любила любоваться своей красотой, часами могла не отходить от зеркал, а их в замке, как ты уже успела заметить, предостаточно. Понятие «красных ванн» ввела именно Луиза. Ее дочь и их сестры после тоже нередко пользовались этим специальным удовольствием. Луиза почему-то считала, может быть и не зря, что ванна из крови девственниц омолаживает кожу. Она очень боялась потерять свою красоту. Кстати, зря боялась, Луиза прожила долгую жизнь и до самой старости не имела на своем лице ни одной морщины. Она наслаждалась всеми мужчинами де Мармонтель! От самых молодых, до самых старых. В ее графике место находилось для каждого. О, это были сладкие времена, мой цветок.

С двух до пяти – дневной сон.

В пять секс с отцом или с любым из де Мармонтелей.

Семь часов вечера – массаж белым маслом.

Я думаю, тебе стоит пояснить, моя дорогая Лулу, что такое «белое масло»? Помимо крови девственниц, служивших в замке, Луиза держала с десяток дородных мужчин, которых специально доили для нее. Добытое от них «белое масло» уходило на то, чтобы увлажнить и пропитать ее нежную кожу.

В восемь был ее единственный прием пищи. Обед. Он продолжался весьма долго, изголодавшаяся за день, потерявшая в забавах и утехах много сил, Луиза насыщалась вдоволь. Столы ломились от ее любимых лакомств. В отсутствие гостей, Луиза де Мармонтель спускалась к обеду без одежды. Она любила наблюдать за тем, как округлялся ее плоский живот во время приема пищи. Единственной ее одеждой были золотые украшения, которыми она никогда не была обделена. Мужчины нашего рода ежедневно задаривали ее изделиями от лучших ювелиров. К слову, ты еще не была кое-где. В одном из парижских банков у нас арендована комната, в ней хранятся украшения Луизы де Мармонтель. Их тысячи! И все они теперь твои. Ты можешь пользоваться ими в любой момент. Я не буду возражать, если и ты переймешь некоторые привычки своей прапрабабки. Эту тетрадь я даю тебе. Ты можешь изучить ее и, если тебе что-то понадобится – все это будет доставлено в замок незамедлительно.

Валентин закрыл тетрадь, и я впервые увидела, как он зевает. Второй зевок, последовавший сразу за первым, брат еле удержал.

– Пожалуй, тебе стоит отправиться наверх. На сегодня закончим на этом. Утром за завтраком я хочу услышать твои комментарии. Мадам Ноелла! Проводите мадмуазель в ее спальню! И вам, господа и дамы, я желаю покойной ночи. Давайте! Давайте! Спокойной ночи всем!

Валентин бесцеремонно выставил гостей из малой залы. Он остался сидеть на диванчике в то время, как экономка буквально за руку потащила меня наверх. Впрочем, она могла этого и не делать, я и сама была рада поскорее убраться оттуда.

Мы поднялись на третий этаж, где-то сзади неспешно поднимались и гости с де Даммартеном, он тоже, по всей видимости, планировал остаться в замке на ночь. Мы сильно их опережали, потому что экономка продолжала меня тащить с такой силой, что я снова потеряла туфлю по дороге. Она дергала меня и постоянно оглядывалась по сторонам. Наконец, когда мы достигли двери в мою спальню, экономка затолкала меня туда, закрыла дверь и, прижав меня к стене, быстро зашептала:

– Не вздумайте кричать, мадмуазель. Я хочу вам помочь. Мадам Селестины больше нет с нами, вы теперь в большой опасности. Я обещала покойной мадам, что помогу вам бежать отсюда до свадьбы, и я это сделаю.

– В-вы??! – я вытаращила глаза на нее, но женщина не обратила на это внимания, она продолжила быстро шептать.

– Я, мадмуазель. Вы бежите этой же ночью. Я случайно узнала, что камеры в замке сегодня не работают, какая-то профилактическая проверка. К трем часам месье уснет и у нас будет несколько часов, чтобы безопасно вывести вас из замка. Вас отвезут в Париж. Одна семья готова вас приютить, не забудьте захватить с собой побольше денег, мадмуазель. Я договорилась с этой семьей, вы будете жить у них, но они бедны. Вам придется долгое время не выходить из дома, если вы сделаете это раньше времени, мадмуазель, месье Валентин вас моментально найдет, не забывайте никогда, у него связи по всей Франции! С собой кроме денег берите самое необходимое.

– Но… почему я должна вам верить?

– Мадмуазель… – экономка остановилась. Она нащупала в почти невидимом кармашке своего рабочего платья небольшой клочок бумаги и передала его мне. – Прочтите это. Я понимаю, вы привыкли к телефонам, однако у мадам Селестины не было иного способа незаметно передать вам записку. К тому же… мадмуазель, как бы ни было, поверьте, даже если бы я захотела вас похитить, это было бы благословением и спасением по сравнению с тем, что вы уже пережили и с тем, что приготовил для вас ваш брат.

Мадам Ноелла оглянулась – в коридоре послышались шаги. Она зашептала еще быстрее:

– Мадмуазель, если верите мне, к трем утра будьте готовы. Помните – деньги и минимум одежды, вы бежите налегке.

– Но как же мои документы?

– Вам не нужны документы, мадмуазель. В Париже есть десятки обществ, готовых помогать женщинам, бежавшим от домашней тирании и насилия. Чтобы туда обратиться, вам не нужны документы. Вы их восстановите в посольстве России. Для этого сперва вам нужно бежать и на какое-то время схорониться. Мадмуазель, в три.

Экономка резко отошла от меня и чуть оправив рабочую одежду, мгновенно стала прежней. Сделав большой вдох и выдох, она чинно покинула мою спальню. Я ошеломленно проводила ее взглядом. Это Ноелла? Та, кто должен мне помочь? Это ее знакомые… убили того, кто стрелял в моего отчима?

Когда в мою дверь постучали, я все еще стояла у стены, сжимая в кулаке предсмертную записку от Селестины и тетрадь с мемуарами какой-то там своей прапрабабки.

Сюрприз за сюрпризом. В мою спальню явился Эврард де Даммартен! С той же надменностью на лице, с которой просидел весь вечер напротив меня. За столом, а потом и в малой зале. В этом пижонском костюме, почти в таком же, в каком явился за мной в Кингисепп. Интересно, его прислал брат? Я уставилась на него точно так же, как и он на меня. Не буду начинать говорить первой – это ему что-то от меня нужно. Хотя… камеры отключены, почему бы не высказать ему все, что я думаю?!

Пока я размышляла и купалась в ненависти к этому человеку, он начал первым:

– Прими мои соболезнования, – чинно произнес французский аристократ.

– Вы последний человек на планете, от которого мне хотелось бы их слышать! Не стоит, заберите их обратно и не тратьте на меня свое время. Его у вас его и так мало.

Де Даммартен вдруг начал делать что-то странное – он стал расстегивать свой пиджак.

– С чего ты решила, что у меня мало времени?

Я почувствовала, как затряслись мои губы. А все из-за того, что его движение с ослаблением галстука на шее, напомнило мне наше соглашение и тот самый день со всеми вытекающими в городской гостинице. В комнате пахнуло удушливой жарой, которая подожгла мои щеки и ладони.

– У вас нет времени выполнять свои обещания! С чего еще?

– Ты так думаешь? – его пиджак прилетел на мою кровать. За ним последовал галстук. Де Даммартен бесцеремонно приступил к освобождению своего тела от рубашки.

– Это зачем?

– Это?

– Это, – я показала на его одежду, оказавшуюся на моей постели. Де Даммартен нисколько не стесняясь, сбросил с себя рубашку и, оставшись по пояс обнаженным, направился в мою сторону.

– Здесь камера, вы забыли?

– Не забыл, – отрезал Эврард.