Чтение онлайн

Это было мгновенно. То, как быстро он подхватил меня на руки и опустил на мою же постель, а следом опустился сверху!

– Камеры не работают, – его хрип прошелся наждачкой по моему уху.

– Валентин…

– Твой брат крепко спит. После лошадиной дозы снотворного. Сегодня я увезу тебя отсюда, но сперва намереваюсь немного успокоить, чтобы ты не дергалась по дороге.

– Мои документы…

– Теперь уже плевать на твои документы. Я медлил не из-за них.

Кошмар не заканчивался. Сперва Ноелла со своим обещанием увезти меня отсюда. Выключенные камеры… Теперь де Даммартен… Они все что, решили пошутить надо мной? Мысли в голове не могли соединиться одна с другой. Кто из них лжет, а кто нет? Они все заодно или это дикое совпадение, что сразу двое решили устроить мой побег и оба в одно и то же время? Спросить? Сказать? Что делать?

Голова окончательно отключилась, как только мои пальцы коснулись его волос, его же губы в это мгновение напали на мою шею. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как его арестовали. Как произошел мой первый побег, как то случилось на конюшне… Как только Эврард коснулся меня, он будто бы включил во мне давно потухшую жизнь. Вернул забытую энергию и яркость красок. Валентин был прав, все же что-то есть в этом зове крови. Вместо того, чтобы возмущаться, вырываться, ругаться, как изначально мне этого хотелось, я вцепилась в его волосы и заставила подняться выше, чтобы дотянуться до его губ своими губами. Это было похоже на безумие. С его приходом в эту комнату – отключилась и внешняя опасность, и моя собственная злоба. Жажда касаться его волос, его губ и его тела перекрыла все остальное.

Словно почувствовав мое состояние, Эврард оторвался от моего рта и приподнялся на руках, велев мне:

– Расстегни.

Он был по пояс обнажен, но брюки оставались на месте. От меня требовалось их расстегнуть.

– Расстегни их, – приказ был повторен.

Где-то мне было страшно. Хотелось это сделать, и все же было страшно, продолжать так же смело дотрагиваться до него, позволять себе все, что хотелось. Валентин сам не знал, что пробудил во мне всеми своими чтениями. Каждый вечер, как он читал про извращения наших с ним предков, волей или неволей я думала только об одном человеке. Постоянно представляла себя с ним и другими людьми. И, самое страшное, что мне это нравилось. Настолько нравилось, что несмотря на все невзгоды и потрясения, я волей или неволей думала только об этом.

Кровь. Это моя кровь. От которой не убежать. У де Мармонтелей извращения в крови. И я принадлежу к ним. Иначе не могу объяснить то, почему сейчас делаю все это. Сразу после похорон моей биологической матери вместо того, чтобы горевать, что-то делать в связи с тем, что вытворил мой брат с моей мамой Ниной, я подобно голодному теленку, с дикой жаждой наслаждаюсь своей кормежкой.

Я расстегнула ремень на его брюках, а за ним молнию. По пути задела тыльной стороной ладони его нижнее белье, под которым красноречиво набухло его мужское возбуждение. Оно было горячим и манило прикоснуться к нему еще раз. В этом я себе не отказала, немедленно с нежностью провела по нему пальцами. И поняла, что со мной происходит.

Теперь я четко осознаю, что убегу с Ноеллой, а не с ним, и поэтому позволяю себе все, чего так давно желала. Я не доверюсь ему еще раз – это пустое. Нет никаких гарантий, что все опять не пойдет так, как он себе запланировал. А это… это месть моему брату за все его слова и дела. Прямо в его замке, прямо у него под носом. С его другом. И я надеюсь… Я надеюсь, он еще не спит и скоро ворвется сюда.

В этот раз все было иначе. Эврард вел себя по-другому. Его объятья не терзали, они согревали меня, будто промокшего под сильным дождем котенка. Они отогревали меня. Мы оба остались без одежды, лежали на той кровати, которая считается моей и никуда не спешили. Все уже завершилось несколько мгновений назад, но Эврард не изменил позу – его крепкий торс находился между моих ног, сам же он упирался локтями в подушки и продолжал медленно осыпать поцелуями мою кожу.

Мои лодыжки сцепились на его спине, его же тело продолжало совершать медленные горячие движения, будто бы запоздавшим эхом не желая заканчивать то, что было уже давно закончено. Только мужской язык коснулся мочки моего уха, моя голова невольно откинулась в сторону, подставляя еще больше эту часть тела для его ласк. Его язык не заставил себя ждать, еще раз опустился на ту же мочку и с чувством провел по ней от самого низа до верха, попутно послав небольшое облако горячего дыхания прямо в само ухо.

Мои пальцы гладили его по волосам, созданным из шелка, по его затылку, по крутым мышцам на руках. Хотелось трогать и трогать его, ощутить наконец-то то, о чем столько думала. И делать это беззастенчиво, потому что терять уже нечего. Скоро, совсем скоро все закончится…

Это случилось немного раньше – в мою дверь коротко постучали и, не получив от меня разрешения, вошли. Эврард застыл, медленно повернув голову в сторону двери, скользнул лбом по моей голой груди.

– Выйдите! – его приказ ударил по бедной мадам Ноелле с такой силой, что бедная экономка буквально вылетела из моей комнаты с такой ужасающей скоростью, как будто ее слизало языком сильнейшего ветра.

Можно было бы предположить, что теперь, когда дверь захлопнулась за нежданной гостьей, все закончится, но де Даммартен внезапно сжал мои плечи и ускорив темп, участил толчки, наносимые его бедрами по мне. Он вбивал свое возбуждение в мое тело, слишком быстро ускоряясь, делал это с каким-то ненормальным остервенением так, что очень скоро я почувствовала настоящую боль. Вцепилась в его плечи ногтями, отвечая болью на боль – но ни его, ни меня это не остановило.

– Моя, – вдруг жутко прохрипел он.

Пальцы Эврарда оказались на моей ягодице и больно впились в нее, сжали с силой, подтверждая его слова о том, что принадлежу ему. Странно, но я почему-то ощутила удовлетворение от этого. Меня обрадовала эта боль! Еще сильнее скрестив лодыжки у него на спине, я стала двигаться с ним в такт, сама усилила собственную боль, словно хотела, чтобы он не просто вошел в меня, хотела чего-то большего, чего-то настолько большего, чего не могла себе в тот момент даже вообразить.

Мои пальцы ослабили хватку, когда руки задрожали от того, что во мне разлилось что-то очень теплое. На пике нашего жуткого танца в постели, который начинали его бедра, а мои ягодицы подхватывали, во мне произошел взрыв, в этот же момент, над моей головой сдавленно, сквозь зубы прорычал де Даммартен. Спустя целую вечность, как мне тогда показалось, Эврард оторвался от меня, сел на колени так, что мои ноги были переброшены через них. Когда он поднимался, мои пальцы как будто отлипли от его кожи, лишь много позже я пойму почему – они были в крови, ногтями я разодрала ему кожу в кровь – а де Даммартен на это даже бровью не повел. Он сел и заставил меня убрать скрещенные руки от груди. В полутьме помещения, Эврард беззастенчиво разглядывал меня, его большие пальцы тем временем ласкали кожу под моим пупком. Я лежала на спине, на постели, где провела столько страшных ночей, на постели, которую залила своими слезами и безысходностью. И этот момент стал переломным в моем существовании на данной территории. Я не хочу больше называть ее своей комнатой. Больше жить здесь не буду – это уже решено.

– Ты молчишь, – глухо произнес Эврард, впившись в мои глаза тяжелым взглядом.

– Я что-то должна сказать?

Де Даммартен даже в этой позе, на коленях, когда его могучее тело было полностью обнажено, сидел с прямой спиной, ни на мгновение, не теряя своего достоинства. Не дрогнув, он возразил:

– Ждал, что ты попытаешься отбиваться или выставить меня из комнаты.

Он сделал паузу. Потом вдруг спросил:

– Почему ты не сделала этого?

– Это плохо?

– Это странно. Теперь я пытаюсь понять, что же ты задумала.

Я подтянула ноги к животу. Еще секунда и он меня раскроет. Если мое смущение на щеках в темноте он не заметил, то мурашки, покрывшие мои ноги, Эврард почувствовал очень четко, хоть и позволил мне убрать с себя ноги.

– Что я могла задумать? Я в клетке.

– Ты? Ты де Мармонтель! – Эврард выплюнул это с таким выражением лица, которое я не смогла понять. Он как будто и ненавидел эту фамилию, и как будто одновременно чего-то боялся. Так говорят, когда боятся проиграть. Ты как будто во что-то веришь, делаешь для того, чтобы это получить многое, но все равно заранее подозреваешь проигрыш.