Чтение онлайн

— Не так много. Недостаточно, чтобы объяснить…

Что он пытался ей сказать? Что сходит с ума? Что уже несколько дней чувствовал беспокойство в своей собственной шкуре, а его душа молила об освобождении, усиливая давление в костях и крови, пока он не был наполовину уверен, что вот-вот взорвётся в хаосе льда и шторма?

— Думаю, я болен, — в итоге прохрипел он. — Я вижу вещи, которые не могут быть реальными.

Джерихо наконец-то посмотрела на него, сдвинув брови над бессонными глазами, которые казались зеленее, чем обычно, но, вероятно, это была ещё одна галлюцинация.

— Галлюцинации? Сколько ты выпил?

— Дело не в выпивке. Когда это случилось в первый раз, я был совершенно трезв, ясно? Я… мне приснился этот кошмар…

Море и прибой, небо и шторм.

Он отказался умирать здесь.

Он беспокойно потёр руки, разминая пальцы до тех пор, пока едва мог их чувствовать. А потом он всё рассказал своей сестре.

К её чести, Джерихо внимательно слушала, раздражение в её глазах медленно исчезло, сменившись беспокойством, которое ослабило натянутую нить в его груди. Она протянула руки и взяла его за руки, пока он признавался в своём грехе — крике на богов на пляже, молитве Темпесту, когда Анима была той, кто так благословила их семью.

А потом он отвел её в свой офис. Показал ей свой стол и осколки льда, которые он всё ещё мог видеть, колеблющиеся в пьяном мерцании перед его одурманенными вином глазами.

— Всё в порядке, — устало сказал он, когда Джерихо попросту уставилась, нахмурившись, на его стол с таким видом, как будто не знала, что сказать. — Ты можешь сказать мне, что я сумасшедший. Я уже знаю.

Медленно, неуверенно Джерихо протянула палец и провела им по одному из ледяных осколков.

Он моргнул, глядя на неё. Она моргнула, глядя на него.

Низ его живота разверзся, зияя глубже, чем раньше, пропастью, в которую могло упасть его сердце.

— Кэл, — сказала она, — у тебя проблемы посерьёзнее, чем галлюцинации.

* * *

— Пока это проявилось только льдом?

Проявилось. Каллиас уже ненавидел это слово. Джерихо слишком часто пользовалась им с тех пор, как он упал в кресло за письменным столом, его желудок перевернулся в винной ванне, а разум отказывался воспринимать тот факт, что медленно тающий лёд на его столе был настоящим, что он каким-то образом создал его — что он мог бы сделать это снова, если бы его подтолкнули, если бы он попытался.

— Пока, — прохрипел он. — Ничего особенного, просто… небольшие всплески.

Джерихо пододвинула свободный стул перед ним, и села колено к колену. Она протянула свои руки к его, и он подал их, желая, чтобы это не было похоже на капитуляцию. Желая, чтобы несмотря на то, что его руки были в два раза больше её, её руки не чувствовались намного более твёрдыми. Более сильными.

Может быть, в конце концов, она была правильным выбором для Наследницы.

— Это нехорошо, Кэл.

Она прижала кончики пальцев к его ладоням, нежный зелёный свет заиграл на кончиках её ногтей.

— Темпеста здесь боятся не просто так. Он разрушитель кораблей… безжалостный, скучающий, жестокий. И лёд? Ты знаешь, куда пойдут мысли людей.

К Никсу. К безжалостному королевству ночи и снега, которое поклонялось Мортем в первую очередь, а Темпесту — во вторую.

— Как мне заставить это исчезнуть?

— Каллиас, это магия. Такое бесследно не проходит. Меня больше беспокоит тот факт, что это проявляется только сейчас, ты слишком взрослый…

— Пожалуйста, перестань говорить «проявляется», — простонал он. — И ты старше меня, помнишь?

— Моя магия проснулась в шесть лет. У большинства благословенных богом есть свои магические проя… э-э-э, появляющиеся где-то с пяти до шестнадцати лет. Взрослый мужчина, лишённый сил, внезапно просыпается, выплевывая лёд из рук, это… неслыханно. Такое не должно быть возможным.

Никакой власти.

— Верно, — пробормотал он, смех вырвался из него лающим звуком, похожим на кашель при крупе. — Ну, ты эксперт в том, что тебе даруют власть, которой у тебя не должно быть, не так ли?

Слова лениво слетали с его подвыпившего языка, бездумные и горькие, и руки Джерихо замерли на его руках.

Когда он поднял глаза, её взгляд был прикован к нему, как якорь, утопленный в песке. Её челюсть была сжата, взгляд сверкающий.

— Что это должно означать?

Он отвёл руки назад, скрестив их на груди, пряча их под бицепсами.

— Ничего. Забудь об этом.

— Нет, нет, ты не можешь швырять в меня чем-то подобным, а потом притворяться, что этого не было. Что ты имеешь в виду под этим?

Каждый косой взгляд, каждая брошенная реплика, каждая невысказанная жалоба непроизвольно срывались с губ Каллиаса, выносимые из его нутра бурлящим пойлом вина и усталостью. Это был тугой поводок с тремя узлами, на котором он держал себя. Он чувствовал, как он изнашивается, когда его дёргали слишком много раз.

И ему было всё равно.

— Я просто имею в виду, что, возможно, если бы ты тратила меньше времени на то, чтобы играть в няню, и больше времени на то, чтобы действительно заниматься своей работой, Атлас сейчас был бы в лучшем положении.

— Ты так думаешь? Играю? Каллиас, мой муж умирает! Ты ожидаешь, что я просто проигнорирую…

— Я не ожидаю, что ты проигнорируешь это, но, боги, Джерихо, я ожидал, что ты отнесёшься к этому с умом! Выбирая Солейл, из всех проклятых богами…

— О.

Он ненавидел то, как её голос обвивает это «о», понимание и жалость, вытекающие из него, как из перерезанной артерии.

— Понимаю. Ты злишься, потому что это был не ты.

У него пересохло в горле, и он потянулся за оставленной бутылкой на столе. Может быть, там осталось несколько капель.

— Я не…

Джерихо хлопнула ладонью поверх его, прижимая её, останавливая кончики пальцев в нескольких сантиметрах от бутылки.

— Ну, мистер самоуверенный, ты хочешь знать, почему ты никогда не сможешь быть королём? Почему я не могла отказаться от этого, когда были только ты и Финн? Я скажу тебе почему.

Она отпустила его руку, схватила пустую бутылку из-под вина и стала размахивать ею перед его лицом, её хмурый взгляд был искажён щитом из округлого стекла.