Чтение онлайн

— Что ж, у нас есть одно воспоминание для неё. Так что, по крайней мере, она больше не угрожает убить нас.

Слабый, отрывистый смех, который он пытался выдавить из себя, застрял в его горле, и больше походил на кашель. В любом случае, это было не смешно.

Примирить эту девушку из снега и камня, которая оскалила зубы, как волчица, когда увидела его лицо, с сестрой, которую он носил на плечах и учил плавать, оказалось, чёрт, почти невозможным. Та маленькая девочка пускала пузыри в своём молоке и делилась с ним своим десертом, когда беспокоилась, что он недостаточно наелся. Эта же пыталась разорвать ему горло голыми руками, а когда он сказал ей, кто она на самом деле, она рассмеялась и плюнула в него за то, что он даже предположил, что в её крови есть капля солёной воды.

— Это всё меняет, — рассеянно сказал Вон, постукивая пальцами по коленям. — Убийство это одно. Это элементарная война. Похищение и промывание мозгов Наследнице… Это другое.

Голова Каллиаса пульсировала.

— Я знаю.

Взгляд Вона смягчился. Он встал перед столом и положил на него ладони плашмя, наклонился, оказавшись на одном уровне с Каллиасом.

— Ты снова это делаешь, брат.

— Делаю что?

— Взваливаешь всё королевство на свои плечи. Опусти. Ему там не место. Джерихо — Наследница, и она знает, что делает. Мы в этом вместе, помнишь? Тебе не обязательно нести это бремя в одиночку.

Слова странным образом овладели Каллиасом, неприятно засев в его животе. Но он всё равно заставил себя улыбнуться.

— Я знаю. Спасибо, Вон.

— Я увижу тебя за ужином?

— Конечно.

Каллиас взял себя в руки, когда Вон уходил, приложив ручку к бумаге и создав иллюзию делового тона. Затем, когда дверь закрылась, он, наконец, обмяк, перенося этот груз обратно на свои плечи. Поскольку несмотря на то, что это было не его, никто не носил это бремя лучше него. Его плечи согнулись и опустились, чтобы освободить место для него, привыкая к его весу, и когда Каллиас, наконец, поднял этот груз… он подумал, что может действительно отпустить всё это.

Он закрыл глаза, на мгновение вдохнув тяжёлый морской воздух, дующий из открытого окна, и прислушался к рёву океана. Все окна в королевских покоях выходили на океан. Дворец вплотную примыкал к побережью, его стены очерчивали участок берега, предназначенный только для них. Граждан туда не пускали, кроме как со специального разрешения самой Адриаты.

Его брат и сестра будут ждать его сегодня вечером за ужином. Будут разговоры о Солейл, о её будущем и о будущем Атласа вместе с ней. Начнутся дебаты о том, как лучше всего её заново ассимилировать и как вернуть утраченные воспоминания. Как лучше сказать их родителям, что Никс сделал нечто худшее, чем они могли себе представить.

Каллиас вышел в холл. Посмотрел в одну сторону, потом в другую. Никого не было рядом, никого, кому он должен был бы улыбаться, или принимать поручения, или решать проблемы.

На самом краю тишины океан мурлыкал ему. Манил его.

Словно у них был свой собственный разум, его ноги повернулись к этому хаотичному, лишенному хозяина творению за пределами дворца, земель и войн. Превыше мёртвых сестёр и живых сестёр и всего того, что он был обречен потерять.

А потом он побежал.

* * *

Океан был пронзительно холодным, вызывая в кончиках пальцев Каллиаса неприятные ощущения задолго до того, как он добрался до больших волн, но он не возражал. Холод взбодрил его, разбудил, стряхнул оцепенение дворцовой вежливости и то чувство, которое всегда преследовало его в течение нескольких дней после боя, — фантомная кровь на руках и его пальцы, постоянно ощущавшиеся не так, слишком лёгкими, как будто они всё ещё должны были быть сжаты вокруг рукояти меча.

Его тренировали для поля боя, но он был воспитан для тронных залов, и большую часть времени он не был уверен, для какого занятия он подходит лучше. Пожалуй, для любого из них.

Он сел на свою доску для серфинга, свесив ноги, слизывая соль с губ. Ярко-розовые лучи заходящего солнца танцевали вокруг него на бирюзовом океане. Долгий, прерывистый вздох вырвался из его горла.

Его слишком долго не было.

Он протянул руку, позволяя волнующейся воде целовать его ладони, волны выгибались, как мурлыкающие кошки, под его пальцами. Покой затопил его чувства, и он закрыл глаза, боясь даже дышать слишком глубоко — как будто это удовлетворение действительно было пугливым животным, способным убежать при любом резком движении.

— Она жива, — сказал он вслух, сам не зная, почему почувствовал в этом необходимость. — Всё это время она была жива.

Ничто, кроме криков морских птиц и плеска воды о доску, не отвечало ему. Сырая, ноющая пустота в его груди разверзлась.

— Она нас не знает. Никого из нас. Может быть, я должен чувствовать себя хуже из-за этого, но прямо сейчас я просто… — раздался надтреснутый, скрипучий смех. — Я просто чертовски благодарен богам за то, что она жива. И если вы приложили к этому руку, мы благодарны.

Что он делал? Молиться богу, внушающему страх его королевству, было не тем, чем принц должен был рисковать, но… что ж. Он никогда не испытывал особого поклонения к Аниме. Жизнь далась ему нелегко, и ему не очень хотелось благодарить её за это.

Но океан преподнёс ему дары, которые он никогда не сможет оплатить. Поэтому вместо этого иногда, когда ветер уносил его слова за горизонт, а рядом не было никого, кто мог бы услышать его шепот, он молился Темпесту.

Он не знал, слушал ли его, по общему мнению, злобный морской бог. Волновало ли его это. Или существовал ли он вообще. Но, так или иначе, молитвы помогали ему почувствовать себя лучше. Кроме того, Темпест хоть и был богом штормов и кораблекрушений, но также был богом потерянных вещей. И кого лучше благодарить за возвращение Солейл?

Каллиас протянул руку и провёл пальцами по волосам, но они застряли на полпути, запутавшись в массе огрубевших от солёной воды колтунов. Низкий стон вырвался из его груди. На то, чтобы украсть прекрасные кондиционеры Джерихо и провести щеткой по волосам, чтобы они снова стали гладкими, уйдёт час, но это проблема будущего. А пока он просто скрутил волосы в пучок, завязав кожаным ремешком, который всегда носил на запястье.

Его внимание привлекло какое-то движение на берегу — вспышка коралла и хурмы. Скрещенные руки и постукивание ногой. Рука, манящая его назад.

Тот хрупкий покой, который ему удалось обрести, развеялся, как туман, и он разочарованно выдохнул. Он не ожидал, что его поймают так быстро.

На одну секунду он подумал о том, чтобы уплыть дальше, пока он не перестанет видеть ожидающую его Джерихо, пока не потеряет из виду дворец, город и все свои проблемы. Но солнце быстро клонилось к закату, и серфинг в темноте был, в сущности, приглашением для акул сожрать его.

Так что вместо этого Каллиас помахал ей в ответ, а затем спрыгнул с доски.