Чтение онлайн

Она с резким щелчком захлопнула книгу. Элиас подскочил и засопел, но не проснулся.

Не было смысла задерживаться на этом сегодня вечером. Завтра ожидает война, и ей нужен был отдых. Она сможет снова спросить Энну, когда они вернутся… Она спросит, а если это не сработает, она потребует. Она собиралась добраться до Арбориуса, чего бы это ни стоило.

Но когда она задула свечу, погрузив их во тьму, она не могла не задаться вопросом, что бы она делала, если бы ей пришлось проводить ночи перед отправкой в одиночестве.

ГЛАВА 2

ЭЛИАС

В оружейной царил хаос.

Какофонический хор «Брось мне сапоги!», «Это мой меч, тупица» и «Кто взял мои наручи? Уна, я знаю, что это была ты! Отдай их!» — раздавались в комнате, пока Элиас протискивался сквозь накачанных адреналином солдат в различной боевой форме. Стены оружейной роты имели встроенные деревянные отсеки, похожие на бельевые шкафы, битком набитые личными вещами и доспехами. Смех и словесные перепалки сопровождались тревожной тишиной, каждый щелчок часов над дверью приближал их к отъезду.

Некоторые в последний раз находились в этой комнате.

Элиас провёл пальцами по чёткам, вознося молитву Мортем, чтобы он не оказался одним из таких людей.

В оружейной было душно и сыро, несмотря на холод снаружи, бодрящий запах свежевыпавшего снега заглушался нервным потом, а между друзьями передавались фляги прекрасного никсианского виски. Перед битвой всегда было напряжение, но на этот раз что-то ощущалось иначе, как будто у каждого была перенапряжённая мышца, которая которую не было возможности расслабить, и слишком острая боль, лишающая возможности дрожать. Некоторые вытаскивали религиозные символы и статуэтки, смеясь над нанесёнными ударами, сжимая свои символы в кулаках с побелевшими костяшками.

На этот раз «Элиас Благочестивый» был не единственным, кто выставлял напоказ свои суеверия, но это его не утешало. Он чувствовал кислый привкус страха в воздухе.

— Элиас!

Голос Сорен прорезал шум, её рыжие волосы сверкнули в лучах утреннего солнца, когда она помахала ему рукой. На ней оказалось меньше брони, чем он ожидал. Она надела тёплые штаны цвета крови и белый верх без рукавов, обнажив мускулистые веснушчатые руки. На её левом плече виднелся старый глубокий шрам от ножа, который едва не задел её шею; другое было сплошное месиво, кожа покоробилась от огня, который сжег дом её детства. Её волосы были собраны в небрежный пучок, пряди свободно ниспадали на плечи, а глаза блестели, как будто этим утром она уже побывала в драке и рвалась в другую.

Грудь Элиаса свело, и одновременно в ней вспыхнул жар, что-то в нём расслабилось при виде её. Он не часто полагался на людей в поисках умиротворения, но почему-то с Сорен всё стало немного логичнее. Как будто она привела всё в фокус.

— Ты опоздал, — отругала она, когда он сел на скамейку напротив и повернулся к ней лицом. — Ты заблудился?

— Не все просыпаются утром перед битвой с таким воодушевлением, как ребёнок во время Зимней Ярмарки, — он замолчал, скользнув взглядом по её ногам. — Ты снова в моих носках.

— Упс, — невозмутимо ответила она. — Сегодня утром было так темно.

Он опустил руку и потянул за кончик носка, наполовину стянув его с её ноги.

— Возьми свои, ладно? У моей матери закончилась шерсть.

— Мои не такие тёплые, и ты знаешь, что твоя мама не против, отпусти!

Она нерешительно пнула его пальцы, её внимание скользнуло в конец комнаты. Она понизила голос до шепота:

— Не смотри сейчас, но на тебя смотрят.

Элиас послушно опустил взгляд на свои ботинки, натянув их и зашнуровав.

— Лили?

— Нет, она перешла к Криссу.

— И чьи это глаза?

— Ну, это больше похоже на глаз, если не считать стеклянного.

Элиас тихо застонал.

— Только не это.

— Я просто говорю, что ты мог бы добиться кое-чего и похуже, чем Ракель. Она умная, забавная и красивая, кроме того…

— Она? Я не заметил.

Он заметил. Не заметить Ракель Ангелов было просто невозможно.

— Она всё ещё смотрит?

— Я не уверена, что она хотя бы моргает.

Сорен вытянула шею, и он пнул её ботинком, жар прилил к затылку.

— Ты ведёшь себя очевидно.

— Нет, она очевидна. Быстро сними рубашку.

Он это не сделал.

— Я больше не буду с тобой разговаривать. Можешь ухаживать за ней, если считаешь, что она такая удивительная.

Сорен тяжело вздохнула и снова наклонилась, чтобы зашнуровать свои ботинки.

— К сожалению, много лет назад я пообещала Джире, что не буду ухаживать ни за кем из её братьев и сестёр, и теперь, когда она мертва, я должна придерживаться обещания. Если ты нарушишь обещание, данное другу, ты просто придурок. Если ты нарушишь обещание, данное мёртвому другу, ты мудак.

— Сорен.

— Элиас. Ты не будешь вечно молодым и чуть менее уродливым. Она умная, она красивая. Что ещё ты ищешь?

Элиас поднял глаза и стал изучать Сорен, пока она не отвлеклась: скопление веснушек на ложбинке на её шее, кривой нос из-за того, что его не раз ломали, то, как она рассеянно возилась с краем штанины, прежде чем заправила его в ботинок.

— Сейчас я ничего не ищу, — сказал он. — В любом случае, все знают, что я — это ненадолго. Никто не хочет делить постель с умирающим.

— Некоторые могут и хотеть. И ты это знаешь. Выходят замуж за старых или больных, чтобы они могли унаследовать поместье. Во всяком случае, это делает обстоятельства захватывающими. Каждая совместная ночь может стать для тебя последней.

Элиас нахмурился.

— Ох, ну спасибо. Я чувствую себя намного лучше.

Она потёрла его ботинок своим, резко став серьёзной.

— Я просто шучу. Кроме того, тебе не нужно об этом беспокоиться, потому что ты не умрёшь. Я же сказала, что помогу тебе.

— Верно. И напомни мне, как всё произошло с Энной?

— Кто-то меня звал?

Сухой, весёлый голос его королевы заставил Элиаса вскочить на ноги, а его щёки залил румянец. Как она умудрялась всегда появляться именно тогда, когда кто-то говорил о ней, он не знал. Он быстро поклонился.

— Ваше Величество.

— О, не делай этого. Ты смущаешь нас обоих, — королева Равенна нетерпеливо отмахнулась от него и села рядом с Сорен.

Она была принцессой-воином, прежде чем стала мирной королевой, и это всё ещё было заметно в её осанке: в том, как её плечи откинулись назад при звуке точившихся мечей, и в том, как её рука блуждала по бедру, как будто она искала собственное оружие. Она была более чем способна возглавить дипломатический саммит или армию в своём лавандовом шёлковом платье и переливчатых туфлях. Её чёрная кожа сверкала, мерцающая серебристая пыль струилась по её скулам, как следы, оставленные падающими звёздами, и её вьющиеся чёрные волосы качались, когда она наклонялась ближе к Сорен, облизывая большой палец и вытирая пятно на щеке Сорен.