Чтение онлайн

Словом, раз гора не идёт к Магомету, то вы понимаете чем дело кончится. Тем более, если в кипе документов затерялось расписание отбытия кораблей и перечень груза, подлежащего разгрузке. Разве может Ольховский упустить шанс застать Амадео с поличным? Конечно, нет! Даже если не в его полномочиях арестовать преступника, гражданина другой страны, он соберёт компромат на Моретти, а потом ещё и разбогатеет на шантаже.

Сделал глубокую затяжку и прищурился от едкого дыма. На соседнем сидении коротко зажужжал телефон, я бросил взгляд на экран и зажал сигарету зубами. Прокатил ее, немного, пожёвывав фильтр.

– Слушаю.

– Я на месте. Заходить?
– неуверенное.

– Придержи коней, Викторыч, машины Ольховского ещё нет. Ждём.

– Понял. Принял. Жду команды.

Скинул вызов, приобнял руль и взглянул на небо. Пасмурное. По-осеннему тяжёлое. Алексей Викторович, бывший начальник полиции, которого Ольховский так бессовестно сверг, с должным вдохновением воспринял идею устранить соперника и вернуть себе место. А, быть может, ещё и с повышением. Поэтому сегодня он здесь, с нами. Готовый, как говорится, избавлять наше общество от коррумпированных элементов.

На территорию порта медленно въезжает служебный автомобиль с синими номерами, проползает мимо контейнеров с грузом и останавливается. Из него вышло несколько бойцов в форме и сам Ольховский. Свеж и выбрит, рожа победно сияет. Видно, как он глубоко вдохнул, предчувствуя, что на полученные откупные будет греть бочка где-нибудь на Бали. Провожаю его взглядом до входа и открываю дверь. Пора.

Проходя мимо неприметного автомобиля Викторыча, несколько раз хлопнул ладонью по капоту. Он тоже не один. Группа задержания с ним.

– Зайдём с чёрного входа, чтобы раньше времени не спалили, - кивком указываю в нужную сторону.
– Примочки свои не забыли? Звук, камера?

– Все есть. Работаем, мужики, - Алексей Викторович подталкивает их ко входу и бросает взгляд на меня.
– Ты с нами?

– А как же без меня.

Через несколько минут мы пробираемся мимо контейнеров и замираем в их тени. Стены огромного склада сотрясаются от баса мужских голосов и хрипловатого смеха Амадео. Ольховский как раз начал угрожать ему пожизненным сроком и самой суровой тюрьмой из всех возможных.

– Здесь весь компромат на тебя, - Ольховский показательно потряс бумагами в воздухе.
– И я не поленюсь облазить здесь каждый угол, чтобы собрать доказательства.

Амадео хищно улыбается и разводит руками.

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Мы можем договориться, - хитро тянет полковник.

– Правда? И что ты предлагаешь?

– Сущую малость: половину от стоимости одного из этих контейнеров.

– Ты в своём уме?
– усмехается Амадео.
– Понимаешь сколько это зелёных?

– На безбедную жизнь хватит. Разве твоя свобода стоит дешевле?

– Я мог бы приказать своим парням перерезать тебе глотку и скормить рыбам, - опасно рычит Амадео, сощуриваясь.

– Выезд оперативной группы зафиксирован, если я не вернусь после встречи, то первым подозреваемым в моей пропаже будешь ты. Зачем тебе лишние проблемы? Да, брось, - он поморщился и обвёл руками ангар, - здесь сотни контейнеров. Не жадничай.

Моретти изображая праведный гнев на небритом лице, кивнул одному из своих парней. Тот скрылся в служебном помещении и вернулся с огромным чемоданом зелёных. Меченых, конечно же.

Амадео перехватил увесистую ношу, поставил на пол и подтолкнул ногой. Кейс с шуршащим звуком прокатился по серой изжитой плитке и остановился у ног Ольховского.

– Вот видишь, как хорошо, что мы нашли общий язык, - приторно сладко тянул полковник, - но это я оставлю себе. На всякий случай.

Он засунул бумаги себе за пазуху, игнорируя офигевший вид Моретти. Наглость - второе счастье.

– Берите его, - коротко скомандовал Викторыч и из-за укрытия вывалились бойцы с автоматами. Взяли шокированных бедолаг в кольцо, немного оттесняя ребят Моретти в сторону. Я вышел следом. Не могу пропустить все веселье.

– Что происходит?
– тявкнул Ольховский, бегая испуганными глазёнками по нам.

– Вам предъявлено обвинение по статье о получении взятки, - официально объявляет Викторыч, а затем уже попроще: - здесь хватит материала, чтобы упечь тебя надолго.

Он поднимает чемодан с деньгами и показательно взвешивает в руке, прицениваясь. Как будто не его подчиненные скрупулёзно списывали номера банкнот и ставили на каждой метки.

Взгляд полковника метателя от моего улыбающегося лица к расслабленному выражению Моретти. Судя по перекосившейся физиономии, в этой голове зреют паршивые мыслишки.

– Я ещё в должности! Требую провести осмотр склада, как и планировалось. Здесь тонны оружия, - не своим голосом верещал он.

– Да неужели?
– изгибает бровь Амадео и приглашающим жестом предлагает открыть контейнеры. Двое подчинённых Алексей Викторовича вперемешку с людьми Моретти вскрывают боксы один за другим, в которых, кроме обыкновенных товаров ничего нет.

– Не может быть! Осмотрите их все!

– Непременно, - фыркает итальянец.

Уверенность скользившая по лицу Амадео, доносит, наконец, главную мысль до Ольховского: его подставили.

– Это все твоя шлюха! Не определилась с кем лучше спать и решила оставить обоих!

Несколько широких шагов довольно быстро приблизили меня к Ольховскому. Размашистый удар в челюсть так же стремительно оборвал его намерения продолжать изрыгать своим поганым ртом гнусные слова.

– Я упеку тебя за решётку!
– стирая кровь с губ прошипел Ольховский.

– Да неужели?
– улыбаясь, повторил вопрос, ранее озвученный Амадео.

– Пакуйте их ребята, - распоряжается Алексей Викторович и сам подхватывает основную улику.

Глядели вслед удаляющимся представителям правоохранительных органов мы с Моретти задумчиво, сложив руки на груди.

– Уверен, что ему большой срок дадут?
– спрашивает он.

– Уверен.

Он вздыхает.

– Как это случилось, что мы сотрудничаем с ментами?

– Времена меняются, - пожимаю плечами.

– Хлопотно все это. Лучше бы в контейнер его, да в кругосветку, - сетует Амадео.

– Зато справедливо. Не рой другому яму - сам в неё попадёшь.

***

После возвращения из Италии Давид много времени проводил, решая вопрос с Ольховским. Готовился, планировал, выдумывал, даже ездил за каким-то бывшим начальником полиции в другой город. Мы с ним не виделись уже несколько дней. Может оно и хорошо - я хотя бы провела время с семьей, но в груди не переставая ворочалась тревога.