Чтение онлайн

– Сегодня вечером шампанское будет литься рекой, - радостно провозгласил Джаспер Джонс, но Кейт взглянула на своего учителя.

– Хорошая работа, Кейт, - сказал Дэвид.
– В самом деле, отличная. Я сам не провел бы лучше.

После этого последнего признания она наконец позволила себе расслабиться.

– Полагаю, можно смело утверждать, отныне на любой распродаже драгоценностей эти цены станут ориентиром, - услышала она самодовольный голос Хью Стрейкера.

– А вы обратили внимание, что почти все вещи были раскуплены частными лицами, а не дилерами?
– восторженно крикнул Найджел.
– И одиннадцать лотов ушло по цене свыше полумиллиона...

– Общий итог, - провозгласил финансовый директор, кашлянув, чтобы призвать присутствующих к молчанию, - общий итог составляет 14 миллионов 800 тысяч фунтов.., прежний британский рекорд превзойден в два раза.

– А я что говорил?
– обиженно отозвался Найджел.

– Всем шампанского!
– промурлыкала восторженно Клодия.

Кейт с наслаждением выпила второй бокал - ее мучила жажда.

– А теперь надо пройтись по залу, - твердо сказал Джаспер.
– Личные контакты, дорогая Кейт, в нашем деле необходимы. Уже сейчас нужно думать о будущих аукционах, и этот успех следует развить. Покажитесь на людях, а потом я поставлю вас перед камерами...

И он с важным видом повлек ее в толпу зрителей.

– Пригласить для показа украшений манекенщиц - какая изумительна" находка!
– воскликнула одна из женщин.

– Ваш отец гордился бы вами, - подхватила другая.

Кейт пришлось пережить настоящую осаду, ибо все жаждали обменяться с ней рукопожатием, чтобы потом рассказывать своим знакомым, что они не только побывали на этом потрясающем аукционе, но и пожали руку женщине, которая его провела.

Джаспер Джонс подошел к Кейт и, взяв за руку, безжалостно потащил к уже нацеленным на нее телевизионным камерам и нетерпеливо ожидавшему репортеру. Поздравив ее с успехом, тот спросил:

– Вы надеялись, что цены будут такими высокими, мисс Деспард?

– Нет, - искренне ответила Кейт, - "но я, разумеется, не могу не радоваться этому.

– Кому принадлежит идея привлечь к показу топ-моделей?

– Мне.

– Порадуете ли вы подобными новшествами на будущих аукционах?

– Да, но это пока не для печати. Подождите до Кортланд Парка, сказала Кейт, улыбаясь в камеру.

– Этот аукцион состоится в октябре, не так ли?

– Да, 28 октября, в Кортланд Парке, в Сассексе.

– Вы рассчитываете повторить нынешний успех?

– Ну, если бы это зависело только от моего желании, - рассмеялась она.

Кейт была на седьмом небе от счастья, и два бокала шампанского были тут совершенно ни при чем. Словно на крыльях, полетела она назад, к своей восторженной публике. Она сумела сделать это! Кейт выдержала испытание, доказала, что она - истинная дочь и последовательница своего отца. Из всех услышанных ею сегодня вечером комплиментов этот был для нее самым дорогим. Поэтому она улыбалась, шутила, любезно прощалась с уходившими и сквозь уже изрядно поредевшую толпу разглядела, кто стоит, прислонившись спиной к стене, в дальнем конце зала. Блэз Чандлер. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, а затем перед ней расступились, давая проход, и Она направилась к нему.

– Поздравляю, - сказал он.
– В самое яблочко.

– Спасибо.

Он улыбнулся - отчуждения как не бывало.

Она улыбнулась в ответ.

– Вы были здесь во время аукциона?

– Почти с самого начала.

– Но в торгах не участвовали.

– У моей бабушки тоже есть коллекция драгоценностей. Полагаю, вы легко могли бы продать и ее по таким же ценам.

– Я вспомнила о ней, когда в первый раз увидела исфаханский пояс.

Блэз усмехнулся и сразу помолодел на много лет.

– Да, это в ее стиле.

Ожерелье из сапфиров и алмазов заставило Кейт подумать о Доминик, но она не посмела назвать это имя - время еще не пришло.

– Как поживает Герцогиня?

– Умирает от любопытства. Ей не терпится узнать, как вы справились. Я пришел, потому что иначе вряд ли смог бы хоть что-то рассказать...

Одна бровь у него приподнялась.

– Я и аукционы.., вы же понимаете. Но я остался по собственной воле. Дело того заслуживало.

Кейт зарделась от удовольствия.

– Как Ролло?
– спросил он, и радость ее мгновенно померкла.

– Без изменений. Он вне опасности, но в остальном никаких перемен.

– Я видел финансовые показатели за полугодие, - сказал он, вновь возвращаясь к их соревнованию.
– Сегодня вечером вы сравнялись с Доминик.

Вот он и произнес это имя - с такой же легкостью, как любое другое.

– После Кортланд Парка я надеюсь вырваться вперед, - дерзко заявила Кейт.

– Не сомневаюсь в этом, - сказал Блэз, и по его тону она поняла, что он действительно не сомневается.

Осмелев, она радостно произнесла:

– После аукциона у нас традиционная вечеринка..., я вас приглашаю.

– Извините, сегодня не смогу. Возможно, после Кортланд Парка.

Кейт продолжала улыбаться, хотя обида пронзила сердце, как игла.

– Я не забуду вашего обещания, - предупредила она.

Ей хотелось задать ему еще один вопрос, но она не решалась, и Блэз, будто угадав ее мысли, спокойно ответил:

– Нет. Никаких новостей нет.

Кейт кивнула, не зная, как нужно реагировать в подобной ситуации, и он помог ей, спросив напрямик:

– Почему вы предпочли рассказать о своих открытиях в Гонконге не мне, а моей бабушке? Это было уважение к ней или жалость ко мне?

Она на секунду смешалась, а потом решила, что будет лучше сказать правду.

– И то, и другое, - ответила она с той же прямотой.
– Кроме того, у меня не было доказательств.

Блэз улыбнулся, и она посмотрела на него с недоумением.

– Наверное, Шекспир имел в виду таких, как вы, когда писал; "В их власти сделать больно, но они не могут..." - Кейт широко раскрыла глаза. Ему вновь удалось поразить ее. Блэз Чандлер и стихи!
– Я читаю не только законы, - сказал он с непроницаемым видом.

– Если вам нравится поэзия, почему вы так равнодушны к искусству? воскликнула Кейт.

Он поднял руку со словами:

– Дайте мне время, я же только учусь...

И добавил мягко:

– Да, учусь, и очень многому.

Их взгляды встретились, и он сказал, чтобы нарушить молчание, вдруг ставшее бездонно глубоким:

– Нам с вами нужно поговорить, но не сейчас. Тем не менее...

Сунув руку в карман, он извлек небольшую пачку, перетянутую красной резинкой. Кейт с невольной дрожью узнала письма, которые писал ей отец на протяжении многих лет - те самые письма, что она вернула, не прочитав ни одного из них.