Чтение онлайн

Опытного опера такие меры, весьма вероятно, в дураках не оставили бы, но Верменич на достигнутом не остановился. Правда, его действия даже многое за свою жизнь повидавший Зобов счел слишком уж радикальными… а Сергей просто, не кривя душой, заявил, что техномаг окончательно сдвинулся. И в самом деле, каким же надо быть идиотом, чтобы в целях маскировки полоснуть по лицу ножом?

Шипя от боли, Ярослав стирал со щеки кровь, одновременно бормоча заживляющие заклинания. Спустя десять минут он стал обладателем небольшого, но вполне заметного шрама у левого глаза. Шрам – свежий, красный, постепенно приобретал вид старого… помимо внесения в новый образ очень характерной, запоминающейся детали, этот дефект еще и несколько изменил разрез левого глаза Верменича, сделав его лицо совершенно неузнаваемым.

– И что, стоило себя уродовать? – с легким оттенком раздражения в голосе поинтересовался Бурун. – Можно было найти знатоков, тебе такой шрам из хлебного мякиша изобразили бы, пальчики оближешь.

– И в самый ответственный момент он бы отвалился, – отмахнулся Ярослав. – А тут все натуральное… не переживай, Сергей, недели через три-четыре шрам рассосется, а через пару месяцев вообще все следы исчезнут. Во время войны меня пару раз так… накрыло, буквально по частям собирали. И ничего, теперь тех отметин и не найдешь.

– Мне все равно больно на это смотреть.

– Наплюй.

Перелет прошел без особых проблем, хотя прохождение таможенных досмотров вымотало Ярослава до предела, а ни в чем не повинных мужчин и женщин, несущих службу в зоне досмотра аэропортов Шереметьево-2, «Шарль де Голль» и «Детройт Метро», по завершении этого вроде бы вполне обычного дня наверняка ожидала головная боль. А то и что-нибудь похуже.

Зато все таможенники даже под гипнозом показали бы, что все документы у пассажиров были в порядке. И что в тканевом футляре у старика были лыжи. Правда, наличие лыж у человека, направляющегося в Детройт, было по меньшей мере странным. Но мало ли…

Детройт встретил незваных гостей мелким, холодным дождем. Осень и здесь была не слишком комфортной, хотя в Москве было холоднее. Сергей озирался по сторонам, словно стараясь наполнить себя впечатлениями на всю оставшуюся жизнь… пусть Шереметьево-2 и претендует на роль аэропорта международного класса, но только побывав за границей, понимаешь, что это не совсем справедливые притязания. Нет, если вести речь о технических изысках, мониторах и информационных табло, движущихся лентах эскалаторов… Если смотреть на сияющую рекламу многочисленных торговых представительств и подчеркнуто вежливый обслуживающий персонал, то в этом московский аэропорт мало чем отличается от других. В Москве тоже стараются держать марку. А вот публика… все-таки не избавились еще россияне от пережитков прошлого. От привычки одеваться в темные тона. От раздутых чемоданов, обмотанных скотчем. От какой-то въевшейся в лица, в фигуры, в походку затюканности, захлопотанности… И отдельные яркие личности не меняли картины… скорее, подчеркивали ее.

Здесь все было иначе. Шумная, беспардонная, кричаще яркая толпа роилась в здании аэропорта. Здесь несложно было потеряться – и Сергей прилагал немало усилий, чтобы не упустить из виду Зобова, который двигался сквозь толпу, как нож сквозь масло. Вроде бы и был он невысок, и двигался без излишней напористости – а смотри же ты, люди перед стариком расступались… и смыкались позади, так что Сергей уже по меньшей мере трижды кого-то толкнул и умудрился наступить на ногу какой-то тетке.

Ярослав почти сразу куда-то исчез и появился спустя минут двадцать, вертя на пальце ключи от машины.

– Надеюсь, ты не запудрил голову несчастному владельцу? – желчно поинтересовался Зобов. Ко всем попыткам контроля над сознанием он относился болезненно, и готов был мириться с ними только тогда, когда не мог предложить лучшего выхода.

– Ни в коем случае. Я честно взял машину напрокат. Машина так себе, но колеса нам необходимы…

– Мы могли бы купить любую тачку, – заявил пенсионер. – Хоть три. Я не обеднею…

– Не стоит привлекать лишнее внимание, – не согласился с ним Сергей. – К тому же покупатели автоматически попадают на учет, а с прокатом в этом отношении проще. Еще лучше было бы обзаводиться транспортом не в аэропорту, а в какой-нибудь забегаловке подальше отсюда.

– Машина должна быть хорошей.

– Послушайте, Герман Игнатьевич, откуда у вас деньги? В таком количестве…

– Когда долго живешь, – хитро прищурился старик, – я имею в виду, по-настоящему долго, а не так, как вы, Ярослав Борисович, все время думаешь о будущем. В определенных кругах у меня есть доверенные люди… время от времени они очень негласно продают для меня кое-какой антиквариат. Эти люди имеют очень высокий процент от продаж… по меркам делового мира, они меня бессовестно обирают. А потому и молчать будут, как рыбы.

– И много приносят такие торги?

– Достаточно. Я не стал бы соревноваться доходами с завсегдатаями списков журнала «Форбс», – усмехнулся Зобов, – но особой зависти они у меня не вызывают.

– Так почему же вы изображаете из себя московского пенсионера? Могли бы жить где-нибудь в теплых краях. В маленьком таком дворце, с пальмами и фонтанами…

– Все это было, молодой человек. И дворцы, и пальмы… когда не имеешь всей этой роскоши, она кажется желанной. Ты думаешь, что сотня наложниц, собственная конюшня, дюжины слуг и пара-тройка личных яхт и самолетов – это здорово. Но скоро понимаешь, что все это человеку не нужно. А нужен маленький тихий домик, приятные соседи, с которыми можно поговорить о погоде, о здоровье… о политике. Понимаешь, Сережа, о политике интересней поговорить, чем ее делать. Я пробовал и то, и другое – и править чужими судьбами мне не понравилось. Зевс получил бы от этого удовольствие… а я – нет. У меня есть немало убежищ – от крошечных квартир в худших традициях российского градостроения до тех самых дворцов, про которые ты упоминал. Может быть, придет время, и я вновь захочу погреть кости на берегу Средиземного моря. Или где-нибудь еще… а пока меня вполне устраивает московская слякоть.

Сергей недоверчиво посмотрел на старика. И впрямь… вести столь скромную жизнь, когда к твоим услугам все радости жизни… понять такое было сложно.

– А вот и наша машина, – преувеличенно бодро воскликнул Ярослав.

Машина и впрямь оказались не из лучших. Она носила гордую эмблему Генри Форда, но автомагнат прослезился бы, увидь он свое детище в столь плачевном виде. Изрядно потрепанная, с облезлой краской и чуть потрескавшимся ветровым стеклом… оставалось надеяться, что она способна передвигаться без помощи эвакуатора.

– Какой кошмар! – простонал Зобов. – Ладно… куда едем?

– Прежде всего надо найти приличный мотель. – Ярослав взглянул на часы. – Девятый час… сегодня ничего путного сделать не успеем. Завтра с утра займемся разведкой. Это первоочередное. Далее – по обстановке. Если, конечно, ни у кого нет возражений.

– Ты командуешь операцией, – безапелляционно заявил Гермес, бросив на Сергея короткий и емкий взгляд. – Значит, мотель… Думаю, лучше всего, если он будет где-нибудь… за чертой города.

Сергей, и не пытавшийся оспаривать лидерство Стража, только усмехнулся – старые привычки, что бы там ни говорил Гермес, так просто не исчезают. Вряд ли старик все эти тысячи лет вел жизнь отшельника… он привык командовать – даже тогда, когда право первенства отдавал другим.

Нужный мотель нашли спустя два часа, когда ночь уже полностью вступила в свои права. Ярко освещенные улицы Детройта остались позади… почти полчаса они ехали по шоссе – Ярослав явно знал, куда направлялся – и вскоре въехали на территорию небольшого мотеля. Яркая неоновая вывеска извещала путников, что перед ними – мотель «Calm quay». По всей вероятности, у хозяина было своеобразное чувство юмора – разместить заведение под названием «Тихий причал» в местечке, откуда до ближайшей реки было отнюдь не рукой подать.