Чтение онлайн

Толстая, неопрятная негритянка – или, как должен был бы сказать любой человек, не желающий нажить себе неприятностей, афроамериканка, зевая, бросила на стол три ключа с тяжелыми деревянными грушами, небрежно смахнула в ящик стола купюры, которые выложил на стол Зобов, и удалилась, так ни слова и не сказав.

Номер оказался чистым и в какой-то мере уютным, хотя мебель была явно не новой, бывшее некогда пушистым покрытие на полу зияло проплешинами, обещавшими в скором будущем стать настоящими лысинами, а маленький телевизор отказывался подчиняться треснувшему пульту. На все это можно было не обращать внимания… Сергея так вымотал перелет, что он повалился на кровать, едва лишь успев раздеться и кое-как сполоснувшись в душе, и тут же провалился в сон. Отказался и от ужина… что в иное время было бы для него нехарактерным.

Утром Сергей проснулся и в первые мгновения не мог понять, где находится. Все происшедшее – рассказ пенсионера о своем божественном происхождении, скоропалительный перелет в Америку… все это казалось сном. Он лежал с закрытыми глазами и ждал звонка будильника – а потом надо будет встать, побриться и пойти на работу…

Но постепенно реальность вытесняла надежды. Где-то за стеной шумно, с переходом на крики и визги, спорили о чем-то два голоса, и спорили отнюдь не на русском. Постель была явно чужой, а проклятый будильник все не звонил.

Наконец, смирившись с неизбежным, Сергей поднялся и поплелся в душ. Холодная вода несколько привела его в чувство. Задумчиво потерев ладонью щетину, Бурун решил, что можно сделать себе поблажку и воздержаться от бритья. Тем более что не надо идти на работу. В этом отношении он свято соблюдал правило, которое сам же для себя и установил – что бы ни случилось, но на работу надо приходить в приличном виде.

Вполне вероятно, что теперь это правило, если оно вообще останется, будет применяться к совсем другой работе.

Несколько минут капитан разглядывал в зеркале свою физиономию, стараясь высмотреть какие-нибудь особые, характерные черты героя, вознамерившегося спасти мир. Пока что ничего похожего у отражения не наблюдалось. Сейчас вся эта затея казалась ему совершенно безнадежной – и в самом деле, какую помощь он, заурядный офицер российской милиции, способен оказать этой странной паре – магу из другого мира и древнему богу?

И вдруг он понял, какую именно…

И улыбнулся, в один миг осознав, что он и в самом деле сможет оказать помощь в этом безнадежном деле. Ему не суждено стать клинком – недостаточно ни выучки, ни способностей. Зато он вполне может быть щитом. Пусть и рассчитанным на отведение одного-единственного удара.

Нельзя сказать, что Сергей, как и положено герою, испытывал чувство бесшабашного презрения к смерти и готовности на все. Умирать не хотелось… но, странное дело, почему-то именно сейчас он вдруг понял, что означают слова «честь офицера». Она ведь совсем не в том, чтобы не воровать, не брать взяток… и не в том, чтобы просто честно делать свою работу. Это – всего лишь норма, которой должен придерживаться любой нормальный человек.

А честь… это, наверное, готовность драться насмерть, если дело того стоит. Напыщенно? Да, пожалуй… Но Сергей знал немало простых ребят, которые шли под бандитские пули не за очередную звездочку на погонах, не за копеечную премию и не потому, что таков был приказ. А просто потому, что так было надо. И ублюдков, что вымогали взятки, обирали поборами мелких торговцев или принимали подачки от доморощенной, еще толком не оперившейся, а оттого по-особому злобной российской мафии, эти ребята ненавидели еще сильнее, чем падкие на сенсацию журналисты, чем обыватели, привыкшие с подачи средств массовой информации видеть в каждом сотруднике МВД оборотня, подонка и мздоимца. И этих ребят, служивших так, как велела честь офицера, все-таки было большинство.

Стук в дверь прервал его размышления.

– Капитан, ты уже проснулся?

– Да, – ответил он, не оборачиваясь. – Пять минут, и я в вашем распоряжении.

– Завтракать будешь?

Капитан почувствовал, как желудок при этих словах прямо-таки взвыл от восторга. Прошли уже сутки с тех пор, как он ел по-настоящему. Паек в самолете Сергей, на плохой аппетит не жаловавшийся, полноценной едой не считал.

– А что у нас на завтрак?

– Дерьмо, – честно признался Ярослав. – Плохой кофе, гамбургеры, печенье. Все остальное не заслуживает упоминания.

– Перечисленного хотя бы много?

– Тебе хватит, – хмыкнул Страж. – Ладно, мы тебя ждем. У Германа.

– Пять минут, – повторил Сергей.

– Пять минут было три минуты назад, – напомнил Ярослав. – Поторопись, день будет насыщенным…

День и в самом деле оказался достаточно наполненным впечатлениями.

После обильного, но невкусного завтрака машина, дребезжа и постанывая, доставила их к лесу, в котором, если верить полученной от американских коллег информации, располагалась вилла, ставшая прибежищем атлантов. Бросив «форд» в придорожных кустах – на такую развалину могут покуситься разве что подростки, одержимые неистребимым желанием «покататься», они углубились в лес. Листва с деревьев уже облетела, и голые стволы были весьма ненадежным укрытием, но Ярослав вел себя спокойно, и это спокойствие передалось остальным. Шли они недолго – всего минут пять, затем Страж остановился, прислушался к чему-то и повернулся к товарищам. Выглядел он виноватым.

– Как-то я не подумал… – развел он руками. – Весьма вероятно, что они наблюдают за территорией… в противном случае атланты куда глупее, чем можно было бы ожидать. Надо подобраться поближе, но закрыть от чужих взглядов я могу только себя.

– Я тоже кое-что могу, – с оттенком гордости заявил старик, сделал шаг, затем другой… внезапно Бурун понял, что тело Зобова становится каким-то дымчатым… каким-то все более и более прозрачным. Ярослава это ни в малейшей степени не удивило.

– Я знаю эту магию, – заметил он с оттенком неодобрения. – Будьте осторожны, ваша невидимость легко рассеется рядом с простым трактором. Тем более – вблизи какого-нибудь более серьезного образца техники. Старайтесь не приближаться к вилле.

– Да, вы правы. – Теперь голос старика доносился из пустоты. – Что поделать, у старого бога в запасе только старые фокусы.

– Сергей, слушай и запоминай. Пойти со мной ты не сможешь, прикрыть двоих мне не по силам. Возвращайся к машине и жди нас. Если не появимся в течение трех… нет, четырех часов – возвращайся в мотель. С машиной управишься?

– Без вас я не вернусь, – недовольно буркнул капитан.

– Сережа, послушайте, что скажет вам старый человек. – Сергей рефлекторно оглянулся на звук голоса, на мгновение ему даже показалось, что он уловил тень движения. – Ярослав Борисович совершенно прав. Если по какой-то причине нам не удастся вернуться, вам необходимо будет как можно скорее уносить отсюда ноги. Возвращайтесь в Москву, бейте тревогу… обратитесь в прессу – думаю, пара-тройка желтых газет с удовольствием возьмут эту информацию. Как только атланты начнут действовать открыто, об этих статьях вспомнят.

– Я хочу попросить тебя, капитан. – Ярослав говорил жестко, явно не желая слушать возражений. – Не изображай героя. Вот, возьми бумажник, здесь деньги, кредитка. Код – 2341, запомнишь?

– Запомню.

– Ну и хорошо. В общем, жди. Да, еще… на всякий случай, жди все-таки не в машине. Найди местечко где-нибудь неподалеку… Ну, мы пошли.

– Ни пуха…

– К черту.

В отличие от Зобова, который исчезал медленно, Ярослав за секунду или две буквально растворился в воздухе. Зашуршали удаляющиеся шаги. Несколько мгновений Сергей смотрел вслед уходящим товарищам, тщетно пытаясь заметить хоть что-либо, что указывало бы на присутствие живого существа, затем вздохнул и побрел назад, к машине.

Настроение почему-то упало. Еще совсем недавно он искренне надеялся, что в этой безнадежной миссии он сможет принести хоть какую-нибудь пользу… и вот его, как щенка, отбросили в сторону – мол, не мешайся под ногами, не до тебя сейчас.

Сергей подошел к машине, осмотрелся по сторонам. Лесная дорога была пуста, и вокруг было тихо – той грустной осенней тишиной, которая так отличается от леденящей зимней, пронизанной похрустыванием снега, или мягкой летней, пронизанной чуть слышным птичьим гомоном или стрекотом кузнечиков… Осенняя тишина иная – настороженная, опасливая… Черный, сбросивший листья лес затаился в ожидании зимы, он уже смирился с уходом тепла и солнца, он вымок насквозь от долгих, промозглых дождей – но все еще не готов принять скорые снегопады.