Чтение онлайн

Я иду к парковке, к своей старенькой машине, и чувствую, как с плеч падает огромный, неподъемный груз. Я больше не секретарша. Я больше не воровка. Я — просто Дарина. Мама Тимофея.

И я больше никогда не позволю Илье Закирову разрушить мой мир. Даже если он решит вымостить дорогу к моему прощению золотыми слитками. Некоторые раны не заживают. Они просто становятся частью тебя, напоминая о том, через что ты прошла.

Сажусь за руль, вставляю ключ в зажигание и смотрю на высотку бизнес-центра в зеркало заднего вида.

«Прощай, Илья. Надеюсь, твоя правда согреет тебя холодными ночами. Потому что нас в твоей жизни больше нет».

Я сижу на продавленном диване, подтянув колени к подбородку, обнимая их так крепко, словно пытаюсь удержать себя от рассыпания на миллиард мельчайших осколков. На диване лежит старенький ноутбук. Он натужно гудит, пытаясь переварить объемы данных, которые я загрузила с той самой злополучной флешки.

Тимоша крепко спит в соседней комнате. Его мерное, спокойное дыхание это единственный якорь, который удерживает меня от полного сумасшествия. И только монотонное тиканье настенных часов нарушает тишину в этом маленьком помещении.

Я копаюсь в этих скрытых папках уже три бесконечных часа. Пальцы сводит судорогой от напряжения, глаза щиплет от недосыпа и нервов, но остановиться я не могу. Сначала я искала только подтверждение своей невиновности, хотела найти хоть одну зацепку, чтобы ещё раз доказать Илье, что я не воровка. Может быть тем самым я просто успокаиваю себя.

Но то, на что я наткнулась сейчас… у меня перехватывает дыхание, и по телу пробегает судорожная дрожь. Сердце начинает биться, отдаваясь эхом в висках.

— Боже мой… — шокированно шепчу я, вглядываясь в бесконечные ряды цифр, непонятные транзакции и названия.

Глаза отказываются в это верить.

Это не просто ошибки в документах.

Это не какая-то там мелкая растрата или случайный просчет. Это целая империя лжи, выстроенная с пугающей тщательностью. Виктор не просто воровал. Он методично выстраивал параллельную финансовую структуру, словно червь-паразит, жрущий компанию изнутри. И все это прямо под носом у Ильи. У гения, который всегда считал себя умнее всех.

Я пролистываю дальше: вот они, ключи ко всем счетам. Тут транзакции на миллионы, от которых волосы встают дыбом. Это не просто деньги. Это то, что может уничтожить не только Виктора, но и большую половину партнеров компании. Тех самых, что Илья так тщательно подбирал, считал своей опорой. Этот компромат является бомбой замедленного действия, способный взорвать весь его мир.

Это мой щит. Единственный. Но и мой смертный приговор, если Виктор узнает, что я нашла это.

Кровь стынет в жилах. Я чувствую ледяной пот на спине. Виктор - человек без моральных принципов, лишенный эмпатии, хладнокровный. Он не станет церемониться. Если эти данные всплывут, он сделает всё, чтобы найти источник утечки. И ему не составит труда вычислить меня. Сначала он уничтожит меня, а потом… потом доберется и до Тимофея, чтобы уж точно замести следы. Конечно, я понимаю, что полиция будет разбираться месяцами. Месяцами будет копаться в бумагах, запрашивать, ждать ответов.

А Виктор?

Он действует незамедлительно. Он уже, вероятно, что-то почуял… Единственный, кто может остановить это всё прямо сейчас это Илья. У него есть власть. У него есть связи, дотягивающиеся до самых высоких кабинетов. И, что важнее, у него есть личные счеты с Виктором, которые теперь стали гораздо масштабнее, чем я могла представить.

Дрожащими пальцами достаю телефон из кармана. Нахожу контакт «Закиров». Сердце делает дикий кульбит и замирает, готовое выпрыгнуть из груди. Я не хочу ему звонить. Каждое слово с ним чувствуется, как ожог. Но ради сына… ради его безопасности я должна. Я должна броситься в этот огонь.

Гудок.

Один.

Второй.

Каждая секунда тянется, как вечность, и я уже готова сбросить вызов, решить, что он не ответит, что это знак судьбы…

— Дарина? — Его голос. Низкий, хриплый, но в нем слышится что-то… тревожное. Настороженное. Как будто он ждал этого звонка всю жизнь. Как будто он знал, что я позвоню. — С тобой всё в порядке? Что-то случилось?Что-то с Тимофеем?

Его мгновенная реакция, эта вспышка беспокойства, адресованная мне и Тимофею, застает меня врасплох. Это меняет всё. Мой мозг, затуманенный паникой, на секунду задумывается.

Он волнуется?

— С нами всё хорошо, — обрываю я его, стараясь говорить максимально холодно, чтобы он не уловил ни капли моего страха, ни тени моих смятений. — Слушай меня внимательно. Мне нужно, чтобы ты всё понял с первого раза. Я нашла на флешке то, что ты не смог найти в своих идеальных архивах за четыре года.

Небольшая пауза.

Я жду, когда он полностью осознает, что я сказала.

— Что именно ты нашла? — Его голос становится жестким, как сталь. В нем больше нет тревоги, только деловая хватка. — Все ключи, пароли и пути вывода денег Виктора, — я произношу это максимально четко, каждое слово проваливается в тишину. — Все схемы, все подставные лица, все подписи. Этого хватит, чтобы он сел без права на апелляцию. И чтобы потянул за собой всех, кто был с ним заодно.

В трубке воцаряется тишина. Я почти физически слышу, как Илья лихорадочно соображает. Как шестеренки в его мозгу крутятся с бешеной скоростью, анализируя полученную информацию, выстраивая новые стратегии. Он переваривает масштаб катастрофы.

— Где ты? — Голос Ильи звучит так, словно он уже на низком старте. — Я сейчас приеду. Немедленно.

— Нет! — Мой собственный голос срывается. Мне нельзя рисковать Тимошей. — К дому не приближайся. Слышишь? Не смей. Встретимся через полчаса. В кафе «Маяк» на набережной. — В «Маяке»? Но там… — Там сейчас пусто, Илья. И приди один. — Я делаю глубокий вдох, собирая всю свою волю в кулак. — Если я увижу твою охрану или хоть одну из твоих чертовых машин сопровождения — я уйду. И ты никогда не получишь эти данные. Ничего. Ты меня понял? — Дарина, это опасно! Ты не понимаешь, с кем ты связалась, — в его голосе проскальзывает какая-то нотка… не угрозы, а предупреждения. Реального. — Виктор не играет в игры. — Полчаса, Илья. Время пошло.

Я сбрасываю вызов, не дожидаясь его ответа. Телефон падает на диван рядом с ноутбуком, и я откидываюсь на спинку, чувствуя, как трясутся руки и ноги. Адреналин бурлит в венах, оставляя горький привкус во рту.

Полчаса. Я только что бросила вызов не только Виктору, но и Илье. Я только что отдала себя в руки хищника, которого ненавижу всем сердцем, но который теперь является моей единственной надеждой. Я выложила на стол последнюю карту. Я иду ва-банк. И всё это ради Тимоши. Чтобы он больше никогда с ним не виделся. Чтобы у него был отец, которого он заслуживает, а не тот, кто появляется, только когда ему это выгодно. Я встаю.

Нужно собраться.

Выбросить из головы все мысли, кроме одной — выжить. И защитить своего сына.

Я иду вдоль набережной, телефон прижат к уху, а в кармане холодно и тяжело лежит флешка. Холодный ветер с реки врезается в лицо. Марго гудит в трубке, и её голос — моё единственное связующее звено с реальностью сейчас.

— Ты уверена? — спрашивает она, будто не верит, что я настолько безумна. — В чем именно? — отвечаю я, не прерывая шаг. — Во всем. То, что ты сказала правда? Что ты действительно собираешься отдать это ему. Что ты не боишься его. — В её голосе слышна тревога, но и стальная поддержка. — Дарина, ты понимаешь, что это просто безумие? Я сжимаю флешку так крепко, что пальцы немеют. — Я понимаю, — говорю тихо. — Но если я не сделаю этого, завтра я могу остаться без работы, без крыши, без возможности защитить Тимошу. Это будет его способом ударить первым. И у меня больше не будет времени. — А если он приедет не один? — Марго резко меняет тон. — Что если он не послушается тебя? Что если он привезет своих людей? — Я сказала, что он должен быть один. Если я увижу охрану, я сразу же уеду. — Ясно и холодно. — Если он ценит компанию, он придёт один. Она молчит несколько секунд. — Ладно, — наконец говорит Марго. — Я с тобой. Если что звони. И… будь осторожна. — Обязательно. — Я откидываю голову назад, делаю глубокий вдох холодного воздуха. Наблюдаю, как вдалеке мерцает вывеска «Маяк». Кафе не престижное. Это и хорошо. Здесь мало камер, мало глаз, и это мой шанс. Я захожу внутрь, запах кофе смешивается с резким ароматом освежителя. Выбираю столик в самом углу, спиной к стене. Прячу флешку в ладони, чтобы никто не заподозрил. Сердце бешено колотится в груди, а каждое движение кажется нереальным. Проходит ровно двадцать минут, как он появляется в дверях. Он идет, тот, чье имя я ненавижу и боюсь одновременно. Рубашка расстегнута, щетина на лице, темные круги под глазами. В его походке есть усталость и нечто ещё. Когда наши взгляды встречаются, мне на секунду кажется, что мир замирает. Его лицо смягчается, и это зрелище ранит сильнее любого удара. Я учусь не показывать слабость. Не позволять ему увидеть, что он может всколыхнуть во мне что-то давнее и почти что похороненное. Он садится напротив, не отрывая от меня свой взгляд. — Дарина, — его голос низкий, и в нём слышится не только деловая решимость, но и страх. Это меня настораживает и раздражает одновременно. — Ты в порядке? — Давай без лирики, — отвечаю, кладу перед ним маленькую черную флешку. — Здесь всё. Я сделала копию и спрятала её. Если со мной или с Тимошей что-то случится, эти данные автоматически есть у моих близких. Это твоё единственное преимущество и твоя защита. В твоих же интересах, чтобы с нами всё было хорошо. Он смотрит на флешку, но не двигается. — Ты думаешь, мне нужны эти деньги? — его голос тихий, но твёрдый. — Мне плевать на них, Дарина. Я хочу знать, что вы в безопасности. Виктор опасен, но он загнан в угол. — Именно поэтому я отдаю это тебе, — говорю я, и в словах слышится твердая решимость, которая глушит дрожь в руках. — Уничтожь его. Сотри. Сделай так, чтобы он больше никогда не мог заниматься прежними делами. Но у меня есть условие. Одно единственное. Он наклоняется немного вперед, его пальцы касаются моей ладони. Прикосновение обжигает. — Любое. Проси, что хочешь. Деньги, дом… — его сухое предложение видно сквозь усталость. Он готов купить решение всё, для него это просто очередная сделка. Я смотрю ему прямо в глаза, и в моём взгляде тот самый материнский огонь, за который я готова сжечь не только его, но и мир вокруг. — Нет, — говорю ровно. — Это не про деньги. Ты получаешь данные. Но взамен ты уходишь из нашей жизни. Навсегда. Никаких встреч,никаких «воскресных отцов», никаких звонков. Ты признаешь, что у Тимоши нет отца. Ты просто исчезнешь, как будто тебя никогда и не было. Его лицо меняется. Пальцы сжимаются сильнее. Я вижу, как под кожей на его шее пульсирует вена. Он вообще не знает, что значит отступить. — Ты просишь невозможного, — шепчет он,. — Ты просишь стереть меня из жизни нашего сына. Ты просишь отказаться от прав, которые мне даны кровью. — Ты сделал выбор, — я шиплю, и в голосе звучит не только упрёк, но и лёгкий испуг. — Ты ушёл тогда. Ты выбрал свой мир и своих людей. Ты выбрал богатство и холод. Я не отдам своего сына тому, кто бросил его мать в самый трудный момент её жизни. Он молчит долго. Я вижу, как в его глазах борются любовь и гордость. — Ты серьезно думаешь, что я просто исчезну с его горизонта и всё уляжется? — наконец спрашивает он. — Я не думаю. Я требую. — Я беру волю в кулак. — Я не хочу мести, не хочу никаких подарков. Я хочу спокойствия для меня и моего сына. И если ты и вправду хочешь того же для нас, то ты сделаешь это. Илья закрывает глаза на мгновение. Его дыхание громкое и неровное. Он упрям, как скала, и одновременно уязвим. Впервые за столько лет. — Хорошо. Я возьму флешку. Я разберусь с Виктором, — его губы дергаются, будто слова даются ему с трудом. — Я бы разобрался с ним сам, но не хочу проблем для вас. И да, я… я постараюсь исчезнуть. Я слышу в этих словах и боль, и борьбу между собой. — Ты клянёшься? — спрашиваю я. — Клянусь. — Его ответ честный. Он никогда не лгал, хоть и поступил так ужасно. Я медленно поднимаюсь, беру флешку и кладу её ему в ладонь. Его рука теплая, твёрдая. На миг мне хочется податься вперед и прижать его к себе, попросить его забрать обещание. Но я сдерживаюсь. У меня нет права снова разрушить себя ради любви, которая может стать ловушкой для моего ребёнка. — Это всё? — спрашивает он, едва шевелясь. — Пока да. — Я делаю шаг к двери и вдруг останавливаюсь. — Илья? — Да? — он смотрит на меня с надеждой. — Ты не появляйся. Не звони. Не оставляй следов. — Это слишком жестко, — произносит он горько. — Но я понимаю тебя. Я выхожу на улицу, ветер бьет в лицо, и слёзы уже текут по щекам, горячие и горькие. Я победила, но внутри меня странная, ледяная пустота, которую ничто уже не заполнит. Я защитила сына. Но за это пришлось отказаться от любви всей моей жизни Марго ждёт у машины, её глаза полны вопросов, но и облегчения. Она видит, что со мной всё хорошо. Для неё это важно. Я сажусь в авто, и только тогда понимаю, как сильно устала. — Всё прошло хорошо? — шепчет Марго, не в силах скрыть дрожь. — Да, — отвечаю я коротко. — Он согласился. Я прижимаю ладонь к карману, где раньше лежала флешка, там пусто, но в груди - боль, который ещё долго не утихнет. Я знаю, что сегодня я выиграла бой. Я глубоко вздыхаю и смотрю на сонного Тимошу в своей памяти — его маленькое лицо, спокойное и доверчивое. Ради этого я иду дальше.