Чтение онлайн

Он знал, что я хочу. Он чувствовал, как мое тело плавится в его руках. Но ему нужна была моя капитуляция. Вербальная. Полная.

Я повернулась к нему в его кольце рук. Подняла лицо.

В лунном свете его черты казались заостренными, демоническими.

— Я хочу тебя, — выдохнула я. — Дамиан… пожалуйста.

Триумф вспыхнул в его глазах.

Он подхватил меня на руки и бросил на кровать. Черный шелк простыней холодил кожу, но через секунду меня накрыло его горячее, тяжелое тело.

— Ты моя, — рычал он, целуя мою шею, грудь, живот. — Моя. Моя.

Этой ночью не было места нежности. Это была битва. Это было утверждение прав.

Он брал меня так, словно хотел стереть память о последних трех годах. Словно хотел выжечь себя на моей подкорке.

И я отвечала ему тем же. Я царапала его спину, кусала губы, выгибалась навстречу, забыв о гордости, о контракте, о прошлом.

Существовал только этот момент. Только этот мужчина. И этот безумный, сжигающий все дотла огонь.

Я вынырнула из сна резко, словно кто-то дернул меня за невидимую нить.

Первое, что я почувствовала — это свет. Он бил в огромные окна, бесцеремонно заливая комнату серым питерским утром. Шторы были раздвинуты.

Второе — это запах. Мускус, дорогой гель для душа и тот специфический, терпкий аромат секса, который невозможно ни с чем перепутать. Он пропитал подушки, простыни и, казалось, въелся в мои поры.

Я была одна.

Половина кровати справа была пуста и уже остыла. Черный шелк простыней был смят, напоминая поле битвы, которое покинули победители, оставив побежденных зализывать раны.

Я попыталась сесть, и тело отозвалось тягучей, сладкой болью в каждой мышце. Бедра ныли. На запястьях горела кожа — там, где он держал меня, прижимая к матрасу. Губы припухли и саднили.

Воспоминания о ночи нахлынули лавиной. Его руки. Его шепот. Мои стоны, которых я не могла сдержать. То, как я выгибалась навстречу, умоляя о большем.

— Господи… — я закрыла лицо руками.

Кольцо. Холодный металл коснулся щеки. Оно было на месте. Я не сняла его даже тогда, когда с меня сорвали все остальное.

Мне стало стыдно. Не за то, что это произошло — мы взрослые люди. А за то, как это произошло. Я сдалась. Я предала свою гордость за несколько часов животного удовольствия. Я позволила ему думать, что меня можно взять так же легко, как он берет активы конкурентов.

Дверь ванной открылась.

Я инстинктивно натянула простыню до самого подбородка, прячась.

Дамиан вышел из клубов пара.

На нем были только брюки. Торс — обнаженный, еще влажный после душа. Капли воды стекали по рельефным мышцам груди, теряясь за поясом.

Он выглядел… пугающе энергичным. Если я чувствовала себя разбитой вазой, то он был полон сил, словно подпитался моей энергией. Вампир. Красивый, опасный вампир.

Он вытирал волосы полотенцем. Увидев, что я не сплю, он остановился.

Его взгляд скользнул по мне. В нем не было ни капли смущения или неловкости. Только хозяйское удовлетворение.

— Доброе утро, — произнес он. Голос звучал бодро, по-деловому. — Как спалось?

— Как в коме, — прохрипела я. Голос сел.

Он подошел к кровати. Бросил полотенце на кресло и наклонился надо мной, уперевшись руками в матрас.

— Ты была великолепна, Лена.

Я отвернулась, глядя в окно.

— Не надо. Давай не будем это обсуждать.

— Почему? — он взял меня за подбородок и повернул лицо к себе. Жест, ставший уже привычным. Властным. — Ты жалеешь?

— Я… я не должна была этого делать. Это усложняет всё.

— Это упрощает всё, — поправил он. — Теперь между нами нет напряжения. Нет вопросов «как это будет». Теперь мы знаем. Мы совместимы. Идеально совместимы.

Он наклонился и поцеловал меня. Не глубоко, но собственнически. В уголок губ.

— Вставай. Завтрак через двадцать минут. Миша уже проснулся, няня кормит его кашей.

Упоминание сына подействовало как ушат холодной воды.

Миша. Он там, за стеной. А я здесь, в постели его отца, голая и пахнущая грехом.

Я почувствовала себя грязной.

— Выйди, — попросила я. — Мне нужно одеться.

— Я видел тебя всю, Лена. Каждый сантиметр. Смысл прятаться?

— Дамиан, пожалуйста. Мне нужно… собраться.

Он посмотрел на меня внимательно, потом кивнул.

— Хорошо. Твои вещи в гардеробной. Артур прислал полный комплект. Старое я приказал выбросить.

Он выпрямился, прошел к гардеробной, надел рубашку. Я наблюдала за тем, как он застегивает пуговицы, скрывая тело, которое еще несколько часов назад прижимало меня к кровати. Он снова надевал броню «Мистера Барского».

— Не задерживайся, — бросил он, выходя из спальни.

Как только дверь закрылась, я выскочила из постели и побежала в душ.

Я стояла под кипятком долго, сдирая с себя мочалкой невидимые следы его прикосновений. Но следы были видимыми.

На шее, сбоку, расцветал темный засос.

Я застонала, глядя в зеркало.

— Черт бы тебя побрал, Барский!

Мне пришлось замазывать пятно тональным кремом в три слоя.

В гардеробной я нашла джинсы и кашемировый свитер — простой, но безумно дорогой. Одевшись, я почувствовала себя немного увереннее. Броня на месте.

Спускаясь по лестнице, я слышала смех Миши.

— Еще! Дядя… папа, смотри, как я могу!

В гостиной царила идиллия, от которой сводило зубы.

Миша сидел на ковре и катал машинку. Няня, чопорная женщина в униформе, сидела рядом с книжкой. Дамиан стоял у окна с чашкой кофе, разговаривая по телефону.

Увидев меня, он прервал разговор.

— Я перезвоню.

Миша вскочил и подбежал ко мне.

— Мама! Ты проснулась! А папа сказал, что ты устала после бала, потому что много танцевала!

Я покраснела. «Много танцевала».

— Да, милый. Я очень устала.

Я подхватила сына на руки, прижимая к себе. Он был моим якорем. Единственным чистым существом в этом порочном круге.

— Ты кушал?

— Да! Кашу! С ягодами!

Дамиан подошел к нам. Он был уже полностью собран: пиджак, галстук, часы. Идеальный. Недосягаемый.