Чтение онлайн

И вот мы подъехали к клинике. Если бы не уверенный вид Марка, я бы никогда не подумала, что это – больница. Обычное, ничем не примечательное двухэтажное строение на вид напоминало нечто среднее между жилым зданием и офисом. Отсутствие вывесок намекало на первое, а небольшая стоянка рядом – на второе.

И когда мы вошли внутрь, тоже больницей не повеяло. Конечно, это была клиника стаи, куда вообще редко кто-то попадал, да и обустроено тут было всё не по “госам”, но всё-таки я никак не могла заставить себя думать о том, что нахожусь в лечебном заведении.

Марк уверенно свернул в один из коридоров, держа меня при этом за руку. Прошёл мимо двух дверей, а в третью постучал. На двери не было никакой вывески, как и на предыдущих двух, впрочем, но нам ответили:

– Входите.

Внутри обстановка напоминала скорее чей-то домашний кабинет. За столом сидел немолодой мужчина, возраст которого я угадать не могла, потому как совсем не разбиралась как в определённом возрасте оборотни выглядят. Вот Марку на вид можно дать тридцать пять только за счёт его внушительности и серьёзности, а так и до тридцати он не дотягивал. А этот оборотень по человеческим мерка выглядел на пятьдесят, но сколько ему? Семьдесят? Восемьдесят?

– Здравствуй, Николай, – поздоровался с ним Марк. Тот кивнул в ответ, при этом не сводя с меня взгляда.

– Здравствуй-здравствуй. Это, я так понимаю, Мира?

Его тон мне не понравился совсем. В нём не было неприязни, вот только было кое-что иное. Жалость? Сочувствие? Он смотрел на меня так, будто бы к нему привели не беременную девушку, а жертву аварии, которой предстоит лишиться обеих ног.

Но в ответ на его вопрос я всё-таки кивнула.

– Что ж, присаживайтесь, – он указал на два кресла напротив него. Мне не хотелось терять ладонь Марка, но в итоге и не пришлось: кресла стояли достаточно близко, чтобы я могла вцепиться в руку Марка и сидя. – Я был в поездке не просто так, – сказал Николай, когда мы сели.

– Может быть, ты сначала её осмотришь, а потом уже будешь разглагольствовать? – грубо перебил его Марк, но доктор лишь улыбнулся:

– Мне не надо её осматривать, я итак знаю, что с вашим сыном всё хорошо, – потом он принюхался и добавил: – Ну, да, сын. И с ней всё хорошо. Пока.

Последнее его слово заставило меня вздрогнуть. Я посмотрела на него в ожидание того, что он скажет дальше. Марк откровенно закипал от ярости, но больше ничего не говорил.

– Ты, Мира, чистокровный человек, – он продолжал окатывать меня всё тем же непонятно-жалостливым взглядом. – И то, что ты забеременела от самого сильного альфы, чтобы мне удавалось повстречать – не иначе, как чудо. Но чудеса не случаются просто так.

Он сделал паузу, сжал свои виски, и лишь затем продолжил:

– За всё надо платить, не просто же так у Марка столько времени не получалось обзавестись наследником. Так вот, – он буквально выдавливал из себя слова, – Я был в поездке, в течение которой встретился с семью более опытными лекарями. И она поделились со мной опытами. Один даже предоставил мне записи своего отца, – голос Николая был тихим, но я его слышала очень хорошо. – Ни одна человеческая девушка, которая попыталась родить от альфы, не выжила.

В этот момент мне будто бы вырезали сердце. Вот оно было во мне, билось, а вот уже вместо него зияющая дыра.

– Повтори, – хриплый голос Марка раздался как гром среди ясного неба. – Повтори, что ты сказал.

Николай не мог ослушаться приказа альфы:

– Если Мира родит ребёнка, то она умрёт.

Мир забился на тысячи осколков с оглушительным звоном. Уши от этого звона у меня заложило. Сердце в груднуе клетку вернули, вот только теперь оно было исколотым и израненным. Оно было разорвано в клочья, а затем кое-как собралось обратно, чтобы доставлять мне нестерпимую боль каждым ударом. Терзать меня тем, что я живу и дышу.

Новость оказалась смертным приговором для меня. Не для ребёнка, для меня…

И я пребывала в таком трансе, пока не услышала слова Марка:

– Хорошо, когда ты сможешь провести операцию?

Я даже не поняла о чём идёт речь, поэтому из последних сил переспросила:

– Какую операцию?

Ответил мне доктор:

– Аборт, Мира. Срок уже большой, но это спасёт тебя…

И в этот самый момент внутри меня толкнулся мой малыш. Я обняла живот, защищая своего сына, и посмотрела на обоих “вершителей судеб” так, будто бы волком тут была я, а не они.

– Нет.

Марк зарычал. Откровенно зарычал, вскакивая с кресла.

– Да, Мира, да! – его глаза были глазами зверя, а не человека. Вот только сейчас это не произвело на меня никакого впечатления. – Я тебя не спрашивал!

Это стало последней каплей. Та самая пружина истерики раскрутилась внутри меня, и я захохотала. Наблюдала за собой, будто бы со стороны. Моё тело извивалось от хохота, который был похож скорее на смех сатаны.

– Мира, это, блять, ни разу не смешно! – орёт мне в лицо Марк, а я смеюсь всё громче и надрывнее.

Вот-вот, кажется, смех перейдёт в рыдания, но вместо этого он просто обрывается, а я перестаю быть посторонним наблюдателем. Возвращаются мучительные удары мышцы, которая по моему телу качает кровь.

– Не будет никакого аборта.

Голос мой тихий, надломленный, в противовес недавно грохочущему смеху. Сил говорить вообще нет, но моя тщедушная душонка откуда-то их находит, лишь бы как-то защитить ребёнка.

Сейчас даже плевать становится на то, что я умру. Страшно. Да, страшно, но ещё страшнее думать о том, что мой малыш, который толкает меня ножкой изнутри, может не родиться. Наверное, ещё несколько недель назад меня смогли бы на это уговорить, но сейчас я чётко осознаю лишь одно: он уже настолько часть меня, что я просто не переживу его смерти. И тогда это просто будет напрасным. Лучше ведь, чтобы один кто-то умер, чем оба. Из двух зол нужно выбирать меньшее, не так ли?

– Мира, это не вопрос, – холодно произнёс Марк, пытаясь, кажется, подавить меня одним своим взглядом.

Но у него ничего не получилось. Я смотрела ему в глаза, крепко сжав зубы. И когда взор отвёл он, произнесла:

– Или он будет жить, или мы оба умрём, вот это вопрос.

Глава 19. Марк.

Очень редко случалось такое, что я о чём-то сожалел. Обычно, даже если и случалось что-то, то я всегда помнил о том, что время вспять не повернуть, а ошибки исправлять нужно в настоящем.

Сейчас мне хотелось вернуться в тот день, когда я встретил Миру и убить себя. Она бы тогда просто повеселилась на вечеринке, а потом вернулась домой и всё. Просто всё. В ней не завёлся бы паразит, как бы больно ни было его так называть, который её убьёт.

И виной всему я. Какого хера я вообще не пользуюсь своими мозгами тогда, когда надо? В итоге буквально через три месяца она может умереть по моей вине.

– Мира, – я не понимал, почему она упирается. Она должна бояться смерти, она молодая девушка. В конце концов, после того, как… после операции, она сможет оправиться и через какое-то время родить от человека. Наверное, она просто не осознаёт слов, сказанных Николаем. – Если мы успеем сделать операцию, то ты выживешь и будешь здорова. Пройдёт какое-то время, и ты об этом забудешь. Ты – человек, уже имеющийся человек. То, что живёт в тебе могло бы стать нашим сыном, если бы не убивало тебя.