Чтение онлайн

Я пыталась переварить информацию.

– То есть, сразу после родов вы будете переливать мне кровь?

Вот тут запал Николая несколько поумерился.

– Дело в том, что нет. Роды, естественные, в этом случае точно противопоказаны. Мы проведём кесарево сечение…

– Таким способом рожают очень многие человеческие женщины, в чём причина вашего беспокойства? – чуть надавила на него я, и он сказал:

– Операцию нужно будет провести уже через неделю.

Я инстинктивно обхватила живот ещё сильнее и чуть сгорбилась.

– Срок ведь маленький очень…

– Для человеского ребёнка да! Но оборотни ведь быстрее развиваются. Ещё несколько дней и пропадут даже малейшие риски для вашего ребёнка. Да, он будет весом намного меньше, чем необходимо, но все важные органы у него уже сформированы, значит, он сможет жить и без вас. Но на всякий случаЙ, конечно, будет специальный бокс, который поможет ему, если что-то не так. Даже человеческих детей выхаживают, современная медицина далеко продвинулась.

Информации было слишком много. Я, конечно, хотела согласиться, вот только мне нужно было просчитать все риски для малыша. Он точно не должен пострадать, иначе всё зря.

– Я могу подумать?

Николай кивнул.

– Конечно, дня четыре у вас есть точно. Если что, у меня уже есть кровь оборотницы примерно вашей поры, группа крови у которой та же. И я проверил реакцию клеток, ваши не очень агрессивно её восприняли. Так что, шансы велики. Очень. Сейчас больше возможностей, чем восемьдесят лет назад.

Я кивнула, а потом добавила:

– Марк может не согласиться…

– Именно поэтому он сейчас в другом городе, – заявил доктор. – И не знает о том, что вы сейчас здесь.

Я не поверила:

– Но, охрана же…

Николай усмехнулся и закатил глаза.

– Вас сюда привёз Олег, которого я уговорил помогать мне. И Лиза тоже помогает. Они очень хотят, чтобы вы выжили. И это наш единственный шанс.

– Спасибо, – сказала я, выходя из кабинета. Я не знала, соглашусь ли, но была ужасно благодарна за то, что доктор сделал столько для того, чтобы у меня был шанс выжить. Пусть я и видела, что его влечёт научный интерес, я замечала и то, что он за меня переживает.

***

Я себе врала. Я знала, как только услышала, что ребёнок выживет при моей попытке остаться в живых, что соглашусь на это безумие. Просто мне нужно было подготовиться.

Было очень сложно не говорить ничего Марку. Не поделиться с ним надеждой. Но я пока справлялась.

Дыра в груди стала чуть меньше и чуть менее… чёрной. Я обращала на неё ещё меньше внимания. Мне было страшно, что я зря могу потерять почти два месяца жизни, но ведь так получается неизбежность, а тут риск. Риск явно в выигрыше.

Я настраивала себя на то, что всё получится. Попросила у Лизы номер Николая, позвонила ему через два дня после нашей встречи и сказала, что согласна на операцию. Он заявил, что во мне и не сомневался, а так же попросил готовиться: через четверо суток мне следует остаться в клинике, а через пятеро будет то, что будет…

Я даже начала разговаривать со своим животом. Лиза собиралась крутить пальцем у виска, но когда в ответ на мои вопросы Егорка начал толкаться, поумерила свой скептицизм и сама даже начала кидать фразы, вроде: “Да, мелкий?”.

Мне было страшно, но страх этот был не такой уж и отчаянный. Даже если бы мне сказали, что, скорее всего я не выживу, но шансы есть, то мне бы и этого “но” хватило, чтобы за него ухватиться. А тут, вроде бы, шансы вполне и вполне серьёзные.

Но на таком позитиве была я не долго. Когда до отбытия в клинику остался один день, меня начала захлёстывать паника. Мне стало ужасно стыдно перед Марком за то, что вернувшись, он может застать не меня, как ожидает, а мой труп и недоношенного ребёнка.

И тогда я решилась на послание. Мне хотелось выговориться, рассказать о своих чувствах и объяснить причину своего поступка. Мне хотелось, чтобы он понял меня, даже если ничего не получится.

Но всё оказалось не так просто. Слова никак не желали складываться в предложения, уже четвёртый лист полетел в мусорку. Но потом что-то вроде бы вышло. Я не особо контролировала текст, он просто полился из меня. И получилось именно то, что нужно.

Оставалось только придумать, как письмо передать. Из ещё одного листа с помощью скотча я соорудила конверт, скотчем же его и заклеила. Осталось найти посыльного.

Конечно, можно было оставить конверт на столе, но это не очень-то безопасно. Мало ли какая фигня может случиться.

В общем-то, варианта было два. Либо Лиза, либо Олег. Олег для меня всё-таки был посторонним, поэтому я решила, что передам конверт Лизе, когда мы поедем в клинику.

Так я и сделала.

Когда на следующий день мы сели в машину, я вытащила из кармана письмо и сказала:

– Лиза, – подруга внимательно наблюдала за тем, что я держу в руках. – Я прошу тебя передать это Марку, когда он вернётся.

Она нахмурилась:

– Зачем это? С тобой всё будет хорошо, сама ему передашь, что захочешь.

Я вздохнула.

– Давай посмотрим правде в глаза. В лучшем случае, шансы сейчас пятьдесят на пятьдесят. И нельзя никак исключать то, что я могу всё-таки умереть. И даже если я буду жива, просто отдай письмо. Я с ним там не прощаюсь, если что.

На этот раз Лиза молча взяла конверт и убрала его к себе в сумку.

В клинике меня разместили в просторной палате с телевизором и видом на задний двор. Прогуляться там не получилось бы, потому что мне сразу поставили капельницу, и от препарата этого мне жутко захотелось спать, сопротивляться своему желанию я не стала. Когда я проснулась, мне принесли поесть, а экран телефона засветился, высвечивая уведомление о новом сообщении.

Писал Марк. В этот момент я чувствовала себя обманщицей, неверной женой даже. Грызла совесть, но я продолжала писать сообщения, как и обычно, почти ни о чём. Подколы, пошлые, временами, шуточки и всё в этом роде.

Потом Марк позвонил, и мы с ним достаточно долго разговаривали. В какой-то момент он спросил:

– Всё в порядке?

Мне тут же захотелось выложить ему всю правду, но я понимала, что он, не раздумывая, сорвётся сюда и не даст операции случиться. Он ведь не верит в чудеса.