Чтение онлайн

– Что с ней? – налетел на него я. – Где она, я хочу её увидеть.

– Тпру, мальчик мой, – раздражённо бросил врач. – Сейчас от встречи с ней толку точно не будет.

– Мне сказали, она жива, – у меня в голове творился полный бардак, и никто не хотел мне помочь хоть как-то упорядочить факты.

– Жива, – подтвердил Николай. – Но она в коме.

Я застыл на месте, не понимая, как такое могло случиться. Как такое могло случиться, ведь…

– До родов же ещё два месяца, больше даже, – не поверил я. – Почему она в коме?

И, наконец, врач выдал полную версию событий:

– Ребёнок уже родился, – на этой фразе сердце сжалось. – Вчера днём. Он находится в боксе, с ним всё будет хорошо, но он слишком мал, чтобы мы не перестраховывались, – ребёнок родился, а Мира в коме. Мира не мертва. Мне было страшно надеяться на то, что у нас есть шанс на то, что она выживет. – После кесарева сечения мы провели обменное переливание крови. В её организм поступила кровь оборотня, – я вздрогнул, не понимая, как такое вообще возможно. – Восемьдесят лет назад был проведён эксперимент по превращению человека в оборотня. Человек оборотнем не стал, но от рака излечился. И вот в ситуации с Мирой это помогло спасти ей жизнь. Она находится в коме, состояние стабильно тяжёлое, но она не мертва.

Я не знал, как мне реагировать. Надежда всё-таки зародилась в моём сердце, но теперь было страшнее её потерять. К тому же, преждевременные роды для ребёнка не самая полезная вещь. Но, он точно выживет, а если операция поможет выжить и Мире, то реабилитация малыша, на деле, не такая и страшная плата. Да простит меня Мира. Я его все равно люблю ведь.

– К Мире можно? – после долгого молчания спросил я.

– Ненадолго, – ответил Николай. – И лучше всего через стекло. Она находится в стерильной палате, её иммунитет сейчас практически на нуле.

Я кивнул. Хотя бы так.

Стоя у окна и глядя на тело Миры, к которому были подведены десятки, казалось, разных трубок, я готов был начать молиться. Но надежда всё больше и больше заполоняла моё сознание.

Я, чёрт возьми, рад был, что она в коме. В коме, значит жива. Дышит. Сердце бьётся. И придёт в себя однажды. Да, однажды. Может быть через неделю, а может быть через месяц. Но придёт.

И у нас будет счастье, которое мы точно заслужили.

Но я вспомнил и ещё кое о ком.

Егор.

К нему меня тоже близко не подпустили, но я, пусть и едва-едва, смог разглядеть его маленькое сморщенное тельце. Он был совсем крохотным, я не представлял, как бы смог взять его на руки: к такому крохе, казалось, прикоснёшься и сразу ему повредишь что-то. Пусть я и знал, что он куда крепче человеческих младенцев. Я и сам куда крепче человеческих отцов.

Ко мне подошла Лиза.

– Я вчера на него долго смотрела, – улыбнулась она. – Отсюда не видно, на кого он похож. Егорка, да?

Я кивнул.

– Конечно.

Лиза что-то мне протянула.

– Вот, это мира просила передать. Письмо.

Сердце пропустило удар. Я посмотрел на самодельный конверт, а самому хотелось взвыть.

– Я пойду, – сказала сестра. – Ты домой поедешь?

Я покачал головой. С собой у меня был, к счастью, багаж, так что, я смогу тут побыть. Я морально не готов сейчас находиться далеко от них. Николай никуда не денется, пустит в какую-нибудь палату, в конце концов, клиника так-то моя.

Лиза ушла, оставив меня наедине с конвертом. Я пару минут пялился на него, но потом всё-таки решился открыть.

Лист бумаги был исписан крупными округлыми буквами.

“Марк,

Прежде всего, прежде, чем я многое напишу, я хочу, чтобы ты знал: я очень тебя люблю. И именно это является причиной того, что я сделала. Я не знаю, какой будет исход у операции, но если я всё-таки умру, то ты так и не узнаешь, почему я приняла такое решение.

Я хочу быть с тобой и нашим сыном. Хочу стать матерью и остаться женой. И на такой риск я пошла ради нас. Ради нашей семьи. У нас ведь семья, правда? Так вот, я ухватилась за этот риск как утопающий за соломинку. Есть шанс, понимаешь? Если бы я не согласилась, этого шанса не было бы. А так я могу хотя бы надеяться на то, что мы ещё будем вместе.

Думаю, ты меня всё-таки понимаешь. И я буду молиться о том, чтобы чудо свершилось. Чудеса они на то и чудеса, чтобы случаться раз в жизни, правда?

С любовью,

Мира”

Я перечитал письмо ещё раз. Не из-за того что что-то не понял, просто приятно было прочитывать строки, написанные ею. и я понимал её решение. Может быть, был бы против, если бы мне сказали заранее, но сейчас понимал.

Надежда и правда того стоит.

И, да, Мира, мы – семья.

Теперь точно семья. Муж, жена, ребёнок.

***

Егора из бокса “вытащили” через две недели. Николай говорил что-то о том, что он стал больше, но мне так не показалось. Он всё ещё был ужасно мелким и, беря его на руки, я испытывал такой страх, что ноги едва не подкосились.

Ещё две недели ребёнок всё-таки пробыл в клинике, а потом нас почти силком “отпустили” домой.

За это время состояние Миры немного улучшилось. Николай говорил, что её организм восстанавливается, просто очень медленно. И я ему верил, потому что его версия всё-таки была позитивной: непонятно, когда точно, но моя жена очнётся.

А у меня была ещё одна серьёзная проблема. Я не знал, что делать с ребёнком, Лиза что-то знала, но тоже не очень. Ира, которая была, конечно же, в курсе состояния Миры, помогла хотя бы с памперсами, то есть, научила нас их надевать на мелкого, но у неё была своя семья, от которой мы не могли её отрывать постоянно.

И тут, словно ангел с неба, явилась Оля. Моя бывшая жена ловко обустроила весь детский “быт”, научила всему Лизу, которая всё-таки была более восприимчива к подобной информации, а потом… Потом я пожалел, что к информации такой не восприимчив, потому что она буквально выдрессировала меня на предмет разведения смеси, надевания памперса и укачивания.

В общем, в конце концов, через неделю я решил, что являюсь хорошим отцом. к тому же, Егор был пусть и совсем микроскопическим, но оборотнем, отца чуял и на руках у меня и в моём присутствии спал хорошо.

У Миры я бывал каждый день. Мне казалось, что с каждым моим приходом она выглядит всё менее и менее болезненной, но всё-таки списывал на то, что выдаю желаемое за действительно. Николай же говорил, что особых изменений в её состояние нет. Нужно просто ждать.

Я не позволял себе думать о плохом исходе. За эти полтора месяца я начитался столько всякий статей о том, что мысли материальны, что теперь думал только о том, что вот-вот Мира очнётся.