Чтение онлайн

Марина покачнулась. Голова закружилась еще сильнее. Волной нахлынула тошнота. А она-то думала, что смерть обошла ее стороной. Но, похоже, слишком рано решила радоваться.

Просто это такое проклятие. Оно действует не сразу и дает пару минуток на то, чтобы обмануться внезапной отсрочкой.

Марина продолжала ощутать на себе теплые ладои Дагмара, когда поняла, что падает.

ГЛАВА 17. ЕЩЕ НЕМНОГО О СОПЕРНИКЕ

Из всех женщин, живущих на земле, мне досталась именно та, которую я никогда не смогу понять. Которая способна вывести меня из себя щелчком пальцев. От которой я возбуждаюсь даже за секунду до смерти. Которая делает мое существование невыносимым. Которая пахнет карамелью. С которой я хотел бы вечность провести не вылезая из кровати, доводя ее и себя до истощения.

Сутки прошли с того момента, как она прикоснулась ко мне. На ее теле нет ни одной язвы, но она все еще не пришла в себя. И Лиля, и врач утверждают, что это нервное истощение.

Истощение, которое она получила из-за меня, вашу мать! Я должен был ее защитить, а вместо этого позволил войти в гребаный Туман, не смог уберечь, когда она почти взлетела и впечаталась в стену. Не остановил, когда она прикасалась ко мне, добровольно забирая себе проклятие. И там, в палате, начал цапаться с Маттиасом, как обиженный пацан, забыв, что она, возможно, уже умирает.

Я столько всего натворил… За эти косяки я не заслуживал ничего, кроме смерти. А она прикоснулась ко мне, прекрасно зная, чем это может закончиться.

Наверное, я все-таки не заслужил ее…

В дверь тихо постучали, и в нашу с Мариной спальню вошла Лиля. Она выглядела уставшей. Нужно было отправить ее спать, но вместо этого я заставил ее варить зелье.

Она быстро взглянула на снимок над кроватью и тут же отвела глаза, дико покраснев. Я едва не рассмеялся. Да, это натуральное извращение. Которого я не только не стеснялся, но и выставлял напоказ. По мне рыдают все психологи мира.

— Сварила?

Я взглянул на кружку в ее руках. Что бы там ни было, от него поднимался густой пар, который разносился по комнате приятным дурманящим запахом. Сладким и немного цветочным. Сам того не осознавая, я крепче сжал пальцы Марины в своей ладони. Она осталась безучастна. Только ресницы немного дрожали.

К ее вене была присоединена очередная капельница, но мне почему-то казалось это надругательством над ее телом. Еще одна рана, которую она получила. И снова из-за меня.

Такая маленькая и хрупкая, она вытащила с того света четверых здоровых мужиков. Одна. Без чьей-либо помощи. Что сделал я? Изнасиловал ее, пьяную и не соображающую, что творит.

— Да, но… я все еще не уверена в результате. Стоит ли…?

Я взглянул на Лилю. А ведь и забыл, что она здесь находится. Рядом с Мариной я вообще обо всем забываю, кроме своего дикого желания. Но сейчас все изменится. Я изменюсь. Для нее.

Я почти выхватил кружку из рук ведьмы и прижал к губам.

— Осторожно! Горячо! — Она потянулась к кружке с явным намерением отобрать ее. — Может, не будете так рисковать? Я никогда раньше не варила подобных зелий. Что если что-то пойдет не так? Вдруг не получится вернуть все обратно? Это тоже своего рода проклятие…

— Если что-то пойдет не так, Марина будет только рада. — Я горько усмехнулся и залпом выпил горячий напиток.

На вкус… как жидкая карамель. Я ожидал чего-то горького и мерзкого, как вода в луже.

— Ты уверена, что варила именно то зелье, о котором я просил?

Я принюхался к Лиле, когда она испуганно пролепетала:

— Д-да! Вы чувствуете что-нибудь? Не работает? Вам плохо?

Она пахала страхом. Но не ложью. Скорее всего просто опасается, что я откину концы из-за ее варева.

Я пожал плечами и отдал ей кружку:

— Пока не знаю. Но спасибо. Не забудь приготовить противоядие.

— Уже сделала. — Лиля поникла, опустив голову. — Будьте добры к Марине. Она очень хорошая. Просто страдала много. У нее ужасные родители. Из-за этого она не хочет сближаться с людьми. Но она моя единственная подруга и заслуживает счастья.

Я кивнул. Да, Марина что-то говорила о родителях. Кажется, это было связано с тем, что я заставляю ее носить свои вещи. Блядь! Из головы совершенно вылетело. И я еще думал, что смогу позаботиться о ней!

Тяжело осознавать, что все это время был настолько невнимателен, что даже не запомнил ее слов. Думал только о себе и своем желании. И не один раз. Когда она пошла к Радвану, чтобы узнать, чья кровь на сорочке… Неудивительно, что они так сдружились.

И кто в этом виноват? Только я сам.

Лиля вышла, а я снова уставился на Марину. Что ее родители натворили? В той информации, которую на нее собрал Борис, об этом ничего не было.

Я попытался восстановить в памяти наш с Мариной разговор. А ведь о родителях она упоминала не один раз. Сначала в «Карамели».

«Это потому, что мои родители боялись, что я стану… шлюхой. Они не позволяли мне встречаться с парнями и никуда не отпускали от себя. Но в итоге я все равно превратилась в нее.»

Не позволяли встречаться с парнями и не отпускали от себя. Наверное, мне стоило их поблагодарить. Если бы не ощущение, что из-за них я никак не могу пробиться через стену, которую Марина выстроила вокруг себя.

И в тот злополучный вечер, когда прилетел Маттиас… Точно!

«Видишь ли, родители всегда считали, что я обязательно стану шлюхой, если меня не контролировать. Это такое счастье, что именно шлюха тебе и нужна!»

«— А то бы осталась одна… Так вот… Из-за того, что они так считали, я ходила в жутких обносках и ни разу, представляешь, ни разу?! не пробовала алкоголь. А тут у тебя намечается вечеринка с выпивкой… А я не приглашена. Я же твоя великая любовь!»

Конечно… Тогда я не придал этому особого значения. Мне с родителями тоже не особо повезло. Но ее, похоже, с легкостью переплюнули моих. «Я ходила в жутких обносках.» Господи… Я просто конкретный идиот.

И в груди, и в животе что-то оборвалось, и пришлось согнуться пополам от жуткой боли. Как будто в меня натолкали раскаленных камней. Сжигало изнутри. Я даже не понял, что изо всех сил стискиваю ладонь Марины, пока не услышал ее стон.

Выпустил ее пальцы, всматриваясь в равнодушное лицо. Она так и не пришла в себя, а я… К горлу подкатила тошнота. Я не смог сдержаться. Меня вырвало почти черными сгустками крови. На языке остался привкус металла, соли и желчи.

Блядь! Это что еще за хрень? Я бросился в ванную, едва успев склониться над раковиной, когда скрутило во второй раз. В зеркале отразилось собственное лицо. Бледное и покрытое потом. Из носа тоже потекла кровь.