Чтение онлайн

Мне потребовалась минута, чтобы переварить услышанное. Язык мертвых ведьм… Возможно, тут зашифрован какой-то ритуал?

— Пусть Марина еще раз сходит в Туман и узнает перевод?

До меня не сразу дошел смысл сказанных Маттиасом слов. Потребовалась вся выдержка, чтобы не сгрести его в охапку и не разодрать к чертям собачьим.

Но предупреждающий рык я не смог сдержать. И не стал.

— Будем считать, что я этого не слышал…

Маттиас казался искренне непонимающим:

— А что я такого сказал? Если она — Призывающая Туман, то глупо не пользоваться ее способностями. Тем более, они МОГУТ нам помочь.

Я все-таки не сдержался.

Бросился к нему и схватил за воротник, поднимая со стула:

— Тебя не было рядом с ней, пока она двое суток сидела без движения. И это не на твоих глаза ее било о стену. Не ты стоял рядом и ничего не мог сделать, чтобы защитить ее. Я даже прикоснуться к ней не мог, пока она истекала кровью.

Мои когти впились в его шею, и я с удовлетвернием взглянул на капли алой крови, стекающей на белую рубашку.

Он вцепился в мои руки:

— Ладно, ты прав… Прости, я не подумал… Но я не вижу другого способа узнать, что тут написано. Это кажется важным.

Я отшвырнул его от себя:

— У меня есть ведьма. Она может знать.

Маттиас поправил галстук и сел обратно:

— Ты об этой вечно трясущейся девчонке? Вряд ли она на многое способна. Хорошо у нкк получается только паниковать.

Я задумался. А что, по сути, известно о Лиле? То, что рассказал Георгий Иванович. И то, что удалось понять по ее запаху. Она сильна, но сама не осознает своей силы. И не умеет ею пользоваться. Ее растила бабушка, которая приехала издалека с грудным ребенком. Информации по ним нарыть не удалось. Как будто в один прекрасный день из ниоткуда возник человек с готовой биографией.

Так не бывает. За ней должен стоять кто-то очень могущественный, раз сумел создать новую личность и уничтожить старую.

— О чем задумался? — Маттиас буравил меня знакомым взглядом.

Я пожал плечами:

— Когда поедешь в Шельзбург?

Он поморщился и откинулся на спинку стула. Явно не хотел об этом говорить.

— Я еще не решил, нужно ли мне это.

— Город остался без хозяина.

— Это ненадолго. Желающих полно.

— Вот именно. А ведь он по праву принадлежит тебе.

— Он перестал мне принадлежать, когда отец изгнал меня.

Я усмехнулся, прекрасно понимая его чувства:

— Забудь о своей гордости и своем отце. В Шельзбурге порт, который ты просто обязан контролировать. Это колоссальные возможности для бизнеса.

— Для твоего. Но не для моего.

— Да. Мне нужен там свой человек.

— Но я — не твой человек. Если тебе так нужен этот городишко, поставь туда кого-нибудь своего. Радвана, к примеру. Кажется, он не плохо справляется у тебя на побегушках.

Либо Маттиас играл в свою игру, либо его обида на отца была намного глубже, чем мне всегда казалось.

— И ты вот так, без боя, отдашь мне свой город?

— Он. Не. Мой. — Маттиас соскочил со стула и принялся метаться по кабинету. — Мне не нужен этот средневековый сарай. К тому же, это ты расправился с Ковалевскими. А значит, ты — претендент на то, чтобы стать его новым хозяином.

В какой-то степени я понимал чувства Маттиаса. Меня точно так же душила ненависть к матери. Но я всегда старался отделять эмоции от бизнеса и преследовал собственную выгоду.

— Твой отец давно уже умер. Глупо пытаться доказать свою гордость трупу. Подумай о себе. И забери то, что твое по праву.

— Я вполне обойдусь и без Шельзбурга. — Он слепо смотрел в стену и пытался убедить скорее себя, чем меня.

Упертый баран!

— Тогда зачем ты приехал? Ведь не потому что я тебя позвал.

Он ухмыльнулся, но я знал его достаточно, чтобы понять насколько фальшива эта усмешка.

— Я думал, ты хочешь извиниться.

— И ради моих извинений пересек полмира? Я умею признавать свои ошибки, и много раз пытался попросить у тебя прощения. Так что твои отмазки не проканают. Хочешь, чтобы тебя уговаривали? Чтобы иметь оправдание самому себе? Не вопрос. Я буду уговаривать. Но забудь уже наконец то, что сделал отец. И живи нормально.

— Ты же не можешь забыть о своей матери!

Черт! Он всегда знал, куда бить.

— Ну, в отличие от твоего папаши, эта стерва все еще жива и периодически напоминает о себе.

Маттиас плюхнулся в кресло и устало потер глаза:

— Я всегда считал, что Шельзбург будет моим. Никогда не сомневался в этом. Но когда отец изгнал меня… я ведь поклялся, что не вернусь. Дал себе обещание, что стану лучшим. И когда папаша приползет на коленях умолять меня принять город, я откажусь.

Как же это знакомо. Вот только я согласился, когда мать просила. Согласился, чтобы швырнуть ей в лицо ту силу, которой обладаю. Показать, что теперь вся власть сосредоточена у меня в руках. И она — лишь одна из многих, кто от меня зависит.

Идиотизм. Теперь у меня есть Марина, и все кажется неважным и глупым. Черт! Она не поймет того, что я сделал. Предчувствие не обмануло: я заварил дерьмо, из которого будет очень сложно выбраться.

— У тебя сейчас такое выражение лица, будто хочешь меня убить. — Маттиас, не моргая, смотрел на меня своим насмешливым взглядом. — Я тут тебе душу изливаю, а ты…

— А у меня проблемы похуже твоих. — Я хлопнул ладонями по столу. — Расклад такой: либо ты принимаешь город, и мы думаем, как разобраться с Орденом, либо… я забираю его себе и, как ты и предложил, ставлю туда Радвана. Тогда ты немедленно убираешься с моей территории и появляешься только по моему приглашению. Раз уж я в одиночку впрягаюсь во все это, хочу быть уверенным, что однажды ты не сунешься предъявлять права.

— Ого, резко! А главное — неожиданно.

Я пожал плечами:

— У меня мало времени. Проклятие — не просто совпадение. Не думаю, что Ковалевский врал насчет войны. Что-то затевается, и я хочу быть к этому готовым.

— В этом весь ты… Минимум сомнений. Действия-действия-действия. Ты никогда не любил сидеть на месте.

— А смысл ждать чего-то? Я не люблю быть зрителем из толпы.

Маттиас снова потянулся к распечатке карты:

— Дай мне время. Я могу еще некоторое время побыть здесь? Пару дней. Попробуем вместе разобраться в происходящем? Как в старые добрые дни? А потом я поеду в Шельзбург и…

— Вызови своих людей. Если все так, как говорил Ковалевский, на счету будет каждый.

— Да. Так и сделаю. — Он поднялся. — Знаешь… на самом деле я благодарен, что тогда ты не встал на мою сторону. Я понял, что надеяться можно только на себя. Это уберегло меня от многих опрометчивых поступков.

Ни хрена его это не уберегло. Но я прекрасно понимал его чувства. Ощущение, что тебя предали все, кому ты доверял. На кого рассчитывал. Что я мог сделать сейчас? Только продолжать играть скотину, каким Маттиас наверняка до сих пор меня считал.