Чтение онлайн

Оставаясь незамеченным, я принюхался. От урода разило возбуждением. Он хотел мою женщину и собирался получить ее. Ну, нет, тварь… Ты получишь только проблемы.

Я впился взглядом в Марину. От меня нос воротила, хитрая шлюшка, а с ним побежала на свидание. Ты тоже получишь свое наказание, девочка. И то, что ты его не хочешь, тебя не спасет.

Я выступил из темноты, больше не собираясь ждать. Что-то сказал, но голову заволокло туманом, когда она обернулась ко мне…

Ее глаза. Дикие, колдовские. Глаза ведьмы, шлюхи и девственницы. Как она могла сочетать все это?! Я хотел завалить ее прямо на грязный пол и делать своей, пока мы оба не превратимся в животных.

Ее губы были еще темнее, чем днем. И я снова представил, как она обхватывает ими мой член, как старательно сосет и облизывает, наслаждаясь всем, что делает, и стремясь подарить наслаждение мне. Картина того, как по моему хую размазывается ее помада, а по ее лицу стекает моя сперма, стала настолько яркой, что казалась реальной

Я вдохнул ее аромат, и замер. Что-то сказал им и… Рука сжалась вокруг теплого столбика воска. Я снова вдохнул. Вино… Вино, в которое ублюдок добавил… Когда я зашвырнул свечу, она закричала. Закричала! Бросилась к нему, игнорируя мои приказы.

Что могло быть хуже? Предательство единственной. Почти измена.

Все, что я мог сделать, — направить свою ярость на кого-то другого.

А иначе не сдержусь и сделаю то, что хотел с того момента, как почуял ее аромат.

Ребенок, зачатый в насилии, не тот, кем должен родиться мой сын или дочь.

Я схватил выродка за волосы и потащил за собой. Он жалко сопротивлялся и, наверное, впервые в жизни я наслаждался своей превосходящей силой и собирался использовать ее над тем, кто заведомо слабее. И, черт, это было то, в чем я сейчас нуждался!

На ходу я схватил еще одну свечу и, едва выволок ублюдка наружу, вдавил фитилем в его глаз. Он заверещал бессвязным матом, вонь его страха стала почти удушающей. Он пытался сопротивляться, взмахнул рукой, чтобы достать меня, и я ухватил его кулак, с легкостью разжимая пальцы.

— Еще раз подойдешь к ней, ублюдок, и я выпущу наружу твои кишки. Будешь смотреть на них, а потом жрать. — Я начал выворачивать его пальцы, пока они не повисли палками.

Его крик только усилил ярость. Убить! Уничтожить! Разорвать! Но вряд ли Марине это понравится. Она и так видит во мне богатого извращенца, использовавшего ее шантажом.

Я потащил урода дальше от крепости. Он с трудом перебирал ногами, хрипя какие-то угрозы. Выкинув его у дерева, я замахнулся и всадил носок ботинка в его яйца. Ублюдок скорчился и захрипел.

— Посмеешь даже взглянуть на нее, закопа-а-аю! — Я отшвырнул его, еще раз всаживая ногой между ног.

Инстинкт ревел «Уби-и-ить!», и я с трудом сопротивлялся этому желанию. Но гораздо хуже было представлять взгляд Марины. Если я и убью его, то не подставляясь перед ней.

Жажда вернуться к моей женщине пересилила жажду убить.

Я должен быть рядом с ней. Вино! Она могла выпить. Я бросился в крепость, ощущая адскую боль в груди. Нельзя было оставлять ее одну. Она слишком своенравная и дерзкая. Внутри все дрожало от напряжения. Органы лопались и взрывались, затапливая кровью каждый свободный сантиметр внутри.

Я успел… Марина направлялась к выходу, сжимая в руках рюкзак. Ее одежда пропиталась чертовым вином. От нее разило запахом этой мрази!

Я стащил пиджак:

— Нам нужно кое-что обсудить. Но сначала ты снимешь с себя все это.

Ее глаза сверкнули, одновременно гневно и испуганно. Радужки снова начали наполняться странным бирюзовым сиянием, которое вытесняло серо-голубой оттенок. Какого черта? В этом было что-то ведьминское. Но она точно не была ведьмой. Что же ты скрываешь, Марина?

— Что вы с ним сделали? — Ее голос дрожал от волнения.

От волнения за него.

— Меньше того, что он заслужил. — Я кивнул на ее одежду. — Снимай, иначе я сам тебя раздену.

Она помотала головой. Волосы ласково прошлись по щекам. Ее рана уже успела затянуться — сказывалось действие моей слюны. Десны заныли от рвущихся наружу клыков. Мне необходимо вонзить в нее клыки, оставить свое клеймо. Но она не поймет.

Черт, я едва сдерживаюсь, а она продолжает сопротивляться.

— Вы больше не прикоснетесь ко мне.

Я начал наступать на нее.

— Да неужели? Как же ты мне помешаешь?

Она попыталась отступить, но я бросился к ней, цепляясь за ее округлые бедра. В ней все было идеальным. Идеальная фигура. Она казалась маленькой, слишком хрупкой для меня. Кукольной. Но куклой с телом соблазнительницы. Чертова гитара, с узкой талией и пышными бедрами, за которые я хотел держаться просто так, прижимая ее к себе.

Я снова развернул ее к себе спиной. Марина начала отчаянно сопротивляться и брыкаться, даже не понимая, что распаляет меня этим еще сильнее.

Член встал колом моментально. Перед глазами потемнело. Меня опутал паутиной ее аромат. Я начал стаскивать с Марины спортивные штаны, уже не только желая избавиться от ненавистного запаха, но мечтая снова увидеть ее без одежды.

— Отпустите меня! — Она задыхалась. Дергалась, невольно потираясь задницей о мой член. Скользила сверху вниз, как будто прыгала на нем.

Я сдернул дешевую тряпку на ее бедра. Твою ж мать! На ней был очередной клочок ткани, который с трудом можно было назвать бельем. Где она только берет их? Я завис на черном прозрачном треугольнике, через который просвечивала полоска волосков. Боже… Как не думать о сексе, когда в ней все вопит о нем! Я представил, как кончаю на нее, и сперма покрывает все темную тропинку волосков.

Даже мысль об этом доставляла наслаждение. Яйца потяжелели настолько, что это причиняло боль.

Я прошептал ей на ухо:

— Ты еще не поняла? Ты теперь моя. Можешь считать себя моей собственностью.

Потянулся к другому уху, с пятью воспаленными проколами:

— Ты принадлежишь мне. — Я лизнул мягкую кожу, собирая на язык ее боль.

Марина издала звук, от которого меня бросило в жар. Это походило на рычание. Моя сладкая самочка проявляла характер и свою звериную сторону.

— Ну что ты сопротивляешься? — Я обвил рукой ее талию, впитывая жар тела. Ладонь забралась под толстовку. Шелковистая кожа казалась жидким огнем. Я впился пальцами в мягкий животик, и Марина вдруг обмякла. — Нам будет хорошо, вот увидишь. У тебя будет все. Только попроси. Я могу купить тебе, что угодно.