Наследник для шейха
Шрифт:
– Ты меня околдовала, красавица моя, никого видеть не хочу. Только ты. И мое желание такое яркое, что я вижу в каких позах и как именно тебя имею, но при этом моего внутреннего зверя будто сдерживают, потому что есть страх навредить… и причина не только в том, что ты моего ребенка скинуть можешь… эта причина была изначально. Я боюсь сломать тебя, Мелина, своей страстью, поэтому ты будешь привыкать ко мне медленно. Очень медленно…
В глазах шейха такой огонь заворачивается, что у меня между ног все полыхать начинает.
Облизываю губы, чтобы хоть как-то унять свою дрожь, потому что в словах Аяза я слышу обещание еще большего удовольствия.
– Я даже не начал с тобой и что самое интересное аппетит у меня только все больше открывается. И вместе с животной агрессивной страстью, которую испытываю, в моей душе живет нежность к тебе. Ты как цветок в моей руке, сожму кулак и не останется красоты. Поэтому я осторожен. Мелина. Эта иная форма чувств. Незнакомая мне до тебя…
Пока Аяз говорит, у меня сердце замирает в груди, потому что… из уст Макадума – это все очень напоминает признание в любви…
Не слащавого мальчишки, а самого настоящего хищника, для которого такие чувства в новинку…
Замираю в его руках, смотрю в глаза и понимаю, что принадлежу этому мужчине с первой секунды, как увидела и до последнего моего вздоха.
Аяз же будто читает все мои эмоции в глазах улыбается так томно и сексуально, что мое сердечко спотыкается.
Взгляд шейха темнеет, зрачки расширяются и… мне очень знаком этот огонь желания, который вспыхивает на дне этих бездн.
– У тебя болит?
Спрашивает и взгляд концентрирует на моих ногах, а я качаю отрицательно головой. Уже ничего не болит. Болело только в первый раз, когда теряла девственность с ним, и то Аяз заставил захлебнуться в удовольствии.
– Я знаю, что у тебя нет никаких противопоказаний к сексу, - добивает меня своей осведомленностью, когда в глаза мои смотрит, - но ты слишком нежная девочка, поэтому мы будем все дозировать.
Вновь улыбается и его пальцы скользят по мне, при этом решительно задирая подол платья и хватаясь за резинку трусиков.
Одно движение быстрое и неуловимое и я падаю на спину, а мужчина стягивает с меня невесомую ткань и раздвигает мои ноги.
Смотрит прямо на лоно.
– Аяз…
Мой голос хрипит, срывается, а он медленно отрывает взгляд и смотрит мне в глаза.
– Хочешь так же как и я…
Понимаю, о чем он, мне кажется, что вся моя промежность изнывает от жара и тяжести.
– Я хочу попробовать тебя.
– Что? – переспрашиваю сухими губами, сознание еще до конца не понимает о чем говорит Аяз, но ноги дергаются, чтобы скрыть себя от мужчины.
Только не выходит, хватка на моих коленях становится ощутимее, а взгляд Аяза тяжелым.
– Не дергайся, Джамиля. Я все равно заставлю тебя покричать для меня…
С этими словами опускается прямо между моих разведенных бедер, а дальше я чуть ли не шиплю, ощущая жаркий поцелуй – укус прямо там.
Он действительно пробует меня, средоточие моей женственности, а я запрокидываю голову и выгибаюсь, пальцы сами находят мягкие волосы Аяза и вплетаются в них.
Все так быстро происходит, что я даже не понимаю, как меня выгибает от ярчайшей вспышки и я кричу, не сдерживая наслаждение…
Глава 50
Нахожу себя в руках шейха, лежу на его плече в то время, как мужчина вальяжно сидит на диване, играет с моими волосами.
Не хочу говорить о нас, о проблемах, обо всем, но все же хочу какой-то душевной близости, поэтому выговариваю первое, что приходит в мое разморенное негой сознание:
– Это твой дом?
– Нет.
Следует ровный ответ.
– Везти тебя в резиденцию шейха не стал. Этот дом принадлежит моему хорошему другу Халиду Ибрагимову.
Киваю. Хотя это имя мне ни о чем не говорит, Аяз же проясняет:
– Мне пришлось подключать не дипломатические связи, а личные, Джамиля. И мой друг помог мне, вел слежку. Я доверяю Халиду, как себе.
Вновь понимаю, насколько умен шейх и дальновиден. У Макадума нет спонтанных поступков.
И вновь кусаю губу. Рядом с Аязом так спокойно, но все же… все же… все же…
Так много мыслей, так много терзаний.
– Ты слишком учащенно дышишь, Мелина. Задавай свои вопросы, радость моя, я на все отвечу. Не бойся.
– Что будет с моей семьей?
Чуть отстраняюсь, хочу лицо Аяза видеть, в глаза его проницательные смотреть.
– Ни твой отец. Ни твоя мать не причастны к тому, что случилось. Как я уже сказал виновна Фатима. Ее вина доказана. Далее ее ждет закрытое судебное разбирательство…
На мгновение присматривается ко мне, будто обдумывает говорить, или нет.
– Что… Аяз ты не договариваешь?
Наконец кивает, решает продолжить:
– Она покушалась на жизнь и здоровье твоей матери.
– Что?! – взвиваюсь вся.
– Фатима столкнула Аглаю с лестницы.
Прикрываю на мгновение глаза, мне кажется, что я не дышу.
– Как… как такое могло произойти…
– Личные мотивы.
Прикусываю губу. Примерно понимаю почему и зачем вторая жена отца так поступила.
– А… моя сестра? Что будет с Каролиной?! Ты… накажешь ее?!
Когда вопрос этот задаю, чуть в обморок не падаю от напряжения. Замираю вся.
Но Аяз лишь улыбается.
До меня наконец доходит, что я имею дело с самым настоящим стратегом и великим правителем, когда шейх неожиданно подмигивает:
– Зачем мне наказывать твою сестру?
Обескураживает меня ответом, а я в его глаза смотрю. Такие проницательные. Глубокие. И замираю, ожидая ответа.
– Скажем так, Мелина. Я использовал ситуацию и развернул все наилучшим образом для государства.
– Аяз… ты… я не понимаю…
Отвечаю шейху, чувствуя себя самой настоящей глупышкой. Но Макадум лишь касается моей щеки, нежно поглаживает.
– Хороший правитель прежде, чем принять решение должен все взвесить и разобраться. Именно поэтому я не спешил к тебе, радость моя, был слишком горяч и давал себе остыть.