Чтение онлайн

Страдаю не только я. Но и те, кто мне дорог.

И я найду того, кто лишил меня ребёнка. В очередной раз.

Первый день в больнице проходит незаметно. Я постоянно сплю. На второй день, когда ко мне заходит Павел Матвеевич, я спрашиваю, может ли он предоставить мне телефон. Или, возможно, в коридоре есть тот, кто может это сделать?

Он даёт мне свой кнопочный телефон.

Я по памяти набираю номер Самира.

Подношу телефон к уху, чувствуя странное волнение.

– Хаджиев, – резко слышится на том конце провода.

– Самир, это я, Милана, – проговариваю аккуратно. – Ты не занят?

Жду ответа с нетерпением. Не скинет же?

– Говори.

Сглатываю, уже боясь и лишнего слова сказать.

– Я очень хочу увидеть Камиллу. Если ты сегодня приедешь, не мог бы ты взять её с собой?..

С замиранием сердца слушаю его ответ.

– Приедем через два часа.

Фух.

– Я буду ждать, – выпаливаю.

Отключаюсь, отдаю доктору телефон. Он опускает его в карман халата и идёт на выход.

– Постойте, – окликаю его. Пантелеев останавливается, разворачивается и вопросительно смотрит на меня. – Спасибо вам.

– Пока не за что, – отвечает сухо.

– Нет, вы мне помогли, – не унимаюсь. Я у него в долгу. – Сильно. И так и не сказали, что я должна буду делать взамен.

– Потом, – отмахивается. Снова. Молча уходит, оставляя меня одну.

Сцепляю пальцы в замок и жду.

Апельсинов хочется жутко. И лобстера, хотя я его никогда не ела. Интересно, а если я попрошу Самира привезти мне лобстера, как он отреагирует?

Скажет, что я зажралась.

Поэтому тихонько сижу и соплю себе под нос.

Буквально отмеряю два часа. Постоянно смотрю на время.

И каждый раз, когда дверь дёргается, с нетерпением жду мою малышку.

И вот опять я чуть не вскакиваю. Дверь в палату открывается, и я вижу Хаджиева, грозно заходящего в палату. Малышка, ничего не понимая, осматривается по сторонам, а потом видит меня. Начинает активно прыгать у него на руках. Так сильно, что пакет из рук Хаджиева падает на пол.

– Твою мать.

Я слышу звук разбитого стекла.

– Держи своё чудовище, – вдруг произносит, передавая мне мою дочку. Я немного обижаюсь, но всё это отходит на задний план, когда моя малышка обнимает меня. Я зацеловываю её, притягиваю осторожно к себе. Хоть уже и всё зажило, я всё равно боюсь за неё.

– Сам ты чудовище, – защищаю малышку, поглаживая её по голове.

– Это не я обделался в машине, – обозлённо шипит.

Ой…

Поднимаю взгляд на Самира и чуть не смеюсь.

– А вы ей подгузник поменяли? – сдерживаю смех.

– Поменяли, – цедит сквозь зубы. Чёрт, как же я хочу это увидеть!

Всматриваюсь в лицо Самира и замечаю на его щеке маленькое пятнышко. Взгляд сам скользит на шею, белую рубашку, обтягивающую тело.

– А что у тебя такое коричневое на лице и одежде? – с испугом спрашиваю. Только не говорите мне, что это…

О, боже.

Хаджиев напрягается так сильно, что, кажется, перестаёт дышать. Стремительно подходит к зеркалу. Смотрит на лицо. А потом поворачивается ко мне.

– Это шоколад, – поясняет так, будто я могу подумать о чем-то другом. Прямо заверяет! – Эта мелочь обмазала меня растаявшим шоколадом.

Глаза на лоб лезут. Но не от того, что малышка решила порисовать на людях едой.

– Вы кормили ребёнка шоколадом? – еле говорю.

Вижу неодобрительный огонёк в его глазах.

– Нет! За идиота меня уж не держи, – обозлённо хватает салфетки со столика. Вытирает себе лицо. – Схватила его, пока Филипп ел. И меня испачкала.

А, понятно… Всё не так страшно.

– Так ему и надо, солнышко, – целую её в щёчку. Она громко улюлюкает и буквально вырывается из рук. Случайно наступает ножкой на живот. И страх всё тело простреливает…

Беру её по-другому, чтобы случайно не навредила своему братику или сестрёнке. Я очень сильно хочу сказать о нём Самиру, но… Пока подождёт. Это всего лишь до того момента, пока… Поблизости точно никого не будет. А это, всё же, больница. Даже здесь у стен есть уши.

– Вы ведь её кормили? – вижу глаза голодного ребёнка, который тут же тянется к груди. Но, по словам Пантелеева, пока нельзя. Поэтому, малышка, прости.

– Чем-то, – кивает, всё ещё усердно стирая шоколад с лица. – Смесь разводили.

Да ладно…

– Вы сами с ней сидите? – догадываюсь. – Никакой няни ведь нет?

Мне немного приятно. Что Хаджиев уделяет время дочери и не отталкивает её. Даже, вон… Памперсы менял. Интересно, он сам это делал, или как?

Самир недовольно цокает.

– Есть. Но она сюда не поехала.

Понятно… Значит, не сам.

– Ладно, я поехал, – неожиданно произносит, выкидывая салфетку в урну.

– Куда? – прижимаю к себе малышку. Он ведь не заберёт её с собой?

– У меня дела города. Эфир, к тому же. Кстати…

Дела города. Снова.

Я не удивлена.

Самир поднимает пакет с пола, ставит рядом с кроватью. Вижу разбитые осколки, кажется, кружки.

– Здесь тебе продукты, разрешённые доктором. Ешь. Через полчаса Камиллу заберут, отвезут домой. Нечего ей в больнице делать.

– Ладно, – пожимаю плечами.

Хаджиев уходит, больше не сказав и слова, а я занимаюсь своей малышкой. Я так соскучилась по ней за какие-то полдня, что еле отдала её обратно Филиппу. К сожалению, Пантелеев всех прогнал намного раньше. И я теперь сижу, отдыхаю и чищу желанный апельсин. Включаю телевизор, чтобы посмотреть на Хаджиева. У него ведь где-то там интервью какое-то. Или прямой эфир.

Посмотреть хочу.

Особенно на то пятно у него на рубашке, хех. Хотя, скорее всего, он её сменит.

Жду ещё полчаса, сгорая от нетерпения. Не хочу смотреть девчачьи сериалы. А нахожу по телевизору только их.

Наконец, наступает время. Но… Вместо Хаджиева на экранах появляется совсем не он. А серьёзная девушка с микрофоном. На заднем фоне – разбитые автомобили и фура.

– Сегодня, ровно час назад, в машину губернатора врезалась фура на пересечении улиц города. Ущерб оценивается, виновник аварии без сознания. Эфир с губернатором пришлось перенести. Надеемся на ваше понимание. А пока…