Чтение онлайн

Свесив ноги на тёплый ковер, обуваюсь и иду обратно в салон самолёта. Спящая мать – горе в семье.

Приоткрываю дверь. Но не спешу идти дальше, улавливая возмущённый и недовольный голос Самира.

– Ты почему меня постоянно бьёшь? – злится. В ответ ему летит детский лепет. И звонкий шлепок.

Чуть выглядываю из-за двери, наблюдаю за тем, как Камилла, размахивая ручками, негодует и бьёт ладошками по щекам Самира. Машет ножками в воздухе, явно недовольная тем, что он сделал. А что именно?

Я выхожу из своего укрытия и тут же чувствую на себе взгляд мужчины.

Улыбка невольно касается моих губ. Когда снова вижу Камиллу на руках у её отца. Это греет мне сердце и заставляет внутри что-то петь от счастья. Да, я радуюсь, когда они взаимодействуют.

Малышка так долго росла без отца. Никто не трогал меня за живот, прикладывая к нему ладонь. Только я сама. У неё не было никого, кроме меня. А теперь он держит её на руках.

– Что вы тут делаете? – спрашиваю, не переставая чувствовать на себе пронизывающий до костей взгляд Хаджиева. Он перехватывает мою девочку, прислоняет её к себе спиной. Теперь малышка смотрит на меня и, округлив рот, просится ко мне на ручки. Отбираю её у Самира. А следующие слова непроизвольно слетают с губ:

– Правильно, у мамы на руках лучше, чем у папы.

Любовно обнимаю её и целую в висок, не задумываясь о том, что говорю.

А сейчас доходит. Током словно бьёт.

Отступать ведь уже некуда?...

– Ты чего такая буйная? Папа обидел?

Я говорю это только потому, чтобы узнать. Поверил ли он мне, смирился ли? Это тяжёлый человек, который никогда не признается в своих чувствах или неправоте. Поэтому приходится узнавать самой, как он к ней относится. И теперь поднимаю на него глаза. Хочу увидеть его реакцию, понять, что он чувствует.

Замечаю только холодный взгляд.

Он у него такой всегда. И я не могу понять его снова. Он всегда прячется за ним, как и за непроницаемым видом.

– Её никто не обижал, – зло чеканит. Разворачивается, причём так стремительно, зло. И снова порождает в моей голове уйму вопросов.

Уходит.

И вместо того, чтобы расстраиваться, я поднимаю малышку на руки, выставляю её перед собой.

– Я уже привыкла, что он такой, – говорю честно, улыбаясь. – Будем исправлять.

Есть у меня одна мыслишка. Нам ещё лететь и лететь. Поэтому… План кое-какой имеется. В стиле Хаджиева. Уж он-то точно должен сработать.

– Но, для начала, мне кое-кому нужно поменять подгузник, – смеюсь, хватаю детскую сумку и иду с малышкой в душ, который есть на борту самолёта.

***

Я играюсь и занимаюсь малышкой ещё несколько часов. Она начинает капризничать, когда устаёт. Первый перелёт для неё немного нервный. Как, собственно, и для меня. Хотя я стараюсь этого не показывать. Полностью уматываю свою малышку. Всё это время Хаджиева я не вижу. Он зашёл к нам только один раз и тут же вышел.

Я укачиваю Каму, кормлю, укладываю спать.

Ставлю дистанционную няньку. Если заплачет – я сразу же прибегу. А пока иду в душ, в котором слышится шум воды. Видела, как Самир зашёл буквально пять минут назад.

Не успеваю зайти. Дверь открывается раньше, и Хаджиев выходит из ванной комнаты. В домашней одежде. И пока он удивлённо смотрит в мою сторону, ставлю няню рядом, на какой-то выступ.

Что же. До ванной я не дошла, но ничего. Коридор тоже подойдёт для моего плана.

Самир стоит, не шелохнувшись. Я встаю на носочки, обнимаю его за шею и улыбаюсь.

– Смело.

Одно слово и один жалящий взгляд сверху вниз.

Останавливается на моей майке.

– Слишком детское, – резюмирует, видя мою белоснежную майку. У меня одежды почти нет!

– Сойдёт, – говорю твёрдо, не отрываясь от мужчины.

Заворожённо смотрю на мокрые волосы, прилипающие к его лицу. Как капли скатываются по скулам, щекам. Те следуют по подбородку.

– Ты что-то задумала, – одобрительно кивает. – Что?

Строю из себя дурочку.

– Да так, шла искупаться, – хлопаю ресницами, заигрывая с ним. – А тут ты.

– Со мной? – летит от него с хрипотцой. – Вернёмся?

– И не подумаю, – толкаю его чуть назад. Не удаётся его сдвинуть. – Я пойду купаться одна.

Хочу дотронуться до мокрой пряди волос и убрать её с лица, но не успеваю вытянуть руку. Мужчина, схватив меня за талию, тут же прижимает к стене. Дотрагивается ладонью до моей щеки. Но не сильно, без мысли сделать мне больно.

– Играть вздумала? – наклоняется и тихо шипит. Злой огонёк в тёмных радужках только распаляет.

– А кто играет? Я? – и снова нотки вопроса в моём голосе. – Я же говорю. Пришла купаться, а тут ты. Я не ожидала. Так ты чего, пройдёшь?

– Ты сама на мне повисла. Я могу расценить это как призыв.

– А я не дамся.

– А ты думаешь, я спрашивать буду? – в глазах появляется странный блеск. – И? Дальше будешь сопротивляться? Уверена, что сможешь? – насмешливо кидает.

Думает, всё так просто?

– Смогу, – киваю. Подаюсь вперёд, обнимаю его сильнее. Хватка на моём лице настолько слабая, что никак не удерживает меня. Становлюсь на носочки, делаю так, чтобы наши губы были близко. И выдыхаю прямо в них: – А вот ты – нет.

Касаюсь легко губами его губ. Заигрываю, хотя такого никогда и не было.

– Знаешь, – выдыхаю, отстраняясь. – Чего не понимаю… Твоего отношения ко мне. К нашей дочери…

Взгляд меняется, когда речь заходит о Камилле. Больная тема?

– Не веришь мне, да? Что она наша? Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты это понял? Я не сделала тогда аборт, Самир. Ты, вроде, тепло относишься к Камилле, но в то же время бесишься, когда речь заходит о ней.

Хаджиев делает шаг назад.

Злится. Вижу по беснующим глазам.

И улыбаюсь. Кажется, я потеряла частички самосохранения. Но я устала бояться его, молчать. Да, я хочу найти с ним общий язык, но какой толк, если буду стараться только одна?

– За больное, да? Тест не пробовал делать? Вдруг. Уверена, что нет. Ты просто болван, который не хочет верить в правду.

– Следи за словами, – зло шипит. – Иначе я скину тебя в иллюминатор самолёта.

– Не получится, – хмыкаю спокойно.

– С чего ты взяла? – щурится. – Думаешь, ты мне так важна?