Чтение онлайн

Глянув на Баджи, я встретил его уверенный решительный взгляд. Родовой камень вновь был в его руках, я сходил за ним в хранилище, когда клановцы начали собираться. Можно было его и вовсе не убирать, но это недолго, а мы хоть поели спокойно, без давящего фона чужой силы.

Еще раз бросив взгляд на карту, я вытащил из ножен свой клинок, пробивающий любые щиты, и резанул им свою ладонь. На руке щедро выступила кровь.

Я протянул окровавленную ладонь вперед.

— По праву главы клана, его стержня и основы, — начал ритуал я, — отдаю силу и кровь своего рода на общее благо. Клянусь заботиться о клане и об интересах каждого кланового рода, который доверил мне свою судьбу. Вместе мы сможем достичь большего, чем по одиночке. И да пребудет с нами Вечность!

Я вновь повторил свою часть кланового ритуала. Как и Атхара, Баджи не слышал этого, мне несложно повторить для него.

Я протянул Баджи свой кинжал рукояткой вперед.

Он взял кинжал, точно так же резанул себе ладонь и накрыл ею мою руку.

— Отдаю свою кровь и силу на общее благо, — заговорил Баджи, — клянусь быть верным клану, заботиться о его интересах, хранить его тайны, помогать и защищать. Клянусь сделать все, чтобы стать столпом силы клана, его опорой, надежным тылом и частью общей движущей силы. Вместе мы сможем достичь большего, чем по одиночке. И да пребудет с нами Вечность!

Как и в прошлый раз, наши соединенные руки и родовые камни окутало разноцветное переливчатое «пламя» не оформленной силы. Кровь начала исчезать. Медленно и неуклонно. Она втягивалась в родовой камень Лапанья.

Тот с интересом наблюдал за этим процессом.

А я смотрел на магическую карту. Рядом с моим гербом медленно проявлялась седьмая «звезда». Точно такая же, как и остальные шесть.

Когда кровь и наши раны полностью исчезли, все клановые «звезды» на магической карте подсветились ярче, а потом разом исчезли.

Возле герба Раджат начала разгораться крупная семиконечная звезда. Одна-единственная. И спутать ее с обычной клановой «звездой» было невозможно.

Она была семицветной.

— Не врали архивы, — едва слышно произнес Дхармоттара. — Не зря она называется «истинная звезда». Одна. Но совсем другая!

Баджи тоже перевел взгляд на карту.

Несколько мгновений мы молча рассматривали истинную «звезду», а потом Астарабади громко сказал:

— Ну я же говорил, что у тебя получится!

Его слова словно вырвали нас всех из застывшего мгновения.

— Да, мы сделали это! — ликующе заявил Дхармоттара.

— Мы первые! Первые в мире!! — воскликнул Мохини.

Я повернулся к клановцам.

— Давайте по порядку, — сдержанно усмехнулся я. — Прежде всего, Баджи! Добро пожаловать в клан Раджат. Я рад, что отныне с полным правом могу называть тебя братом.

— Спасибо, Шахар, — улыбнулся он.

— Ой, прости, — с широченной улыбкой произнес Дхармоттара. — Мы правда тебе рады. Просто… ну сам понимаешь.

Баджи с легкой улыбкой кивнул в ответ.

— И все же приветствую, брат! — Дхармоттара хлопнул Баджи по плечу.

— Приветствую, брат! — еще шире улыбнулся Баджи и вернул хлопок. — Я счастлив и горд войти, наконец, в вашу семью.

— В нашу, — подмигнул Дхармоттара.

— В нашу, — поправился Баджи.

К Баджи подошел каждый и сказал что-то теплое, Асан его даже обняла.

Астарабади разглядывал нового клановца с явным интересом. Баджи был чуть ли не первым, кто не растерялся после окончания кланового ритуала и спокойно подхватил наш стиль общения.

— Ну а теперь, — улыбнулся я, когда приветствия в адрес Баджи закончились, — я поздравляю вас, братья и сестра! Мы — истинные. И мы — первые в Мире!

— Да!!

Император стоял почти вплотную к стене родового объекта и, чуть наклонив голову, смотрел на магическую карту.

— Так вот ты какая, истинная звезда, — пробормотал он. — Кто бы сомневался, что Раджат будет первым.

Около герба Раджат переливалась разными цветами крупная семиконечная звезда. Одна. Каждый луч имел свой цвет, и спутать эту звезду с обычной было невозможно.

Сама карта тоже претерпела изменения с того момента, как император видел ее в прошлый раз.

Теперь на ней отражались кланы всех четырех стран, на территории которых оказались древние объекты. Независимо от того, были у них родовые объекты или нет. Прежде карта показывала только те кланы, которые император добавил своими руками.

И родовых объектов на карте стало значительно больше. Император давно понял, что на карте не видны бесхозные объекты, но как только объект привязывался к чьей-то крови, он тут же появлялся на карте.

Судя по всему, дело у чужаков движется.

По крайней мере, карту они точно открыли всю, именно поэтому стало видно кланы соседей. И скоро чужаки закончат свою неожиданную «распродажу».

Нет, кто бы мог подумать, что в один год всплывут десятки новых хранилищ! Хорошо хоть, чужаки не стали открытый торг устраивать, а то так и до масштабной внутренней войны было бы недалеко.

Император впервые осознал, что рад тому, что чужаки влились в сильные кланы. Лучше бы они, конечно, под его руку пошли, он сумел бы их защитить, но и так получилось куда лучше, чем если бы они остались одиночками. Вот тогда за них, а главное — за хранилища, которые они могли кому-то преподнести на блюдечке, реально могла начаться война.

А так все решилось тихо и мирно.

Правда, на некоторые гербы возле хранилищ император до сих пор смотрел с недоумением и раздражением.

Взять хотя бы Таджуан. Молодой род, молодой клан. Чем они лучше старых и древних родов? За что им хранилище перепало? Только за то, что они первыми обратили внимание на одинокого мальчишку из захолустного древнего рода?

А главе клана Раджат надо отдать должное. Он умеет быть благодарным.

Император вновь прикипел взглядом к истинной звезде.

Первый в мире, надо же!

И хоть лично к нему достижение клана Раджат не имело никакого отношения, для страны в целом это все же кое-что значит. Раджат — индийский клан. И уже завтра Индийская Империя будет на слуху у всего мира. Такие достижения незамеченными не проходят.

Нужно подготовиться. Может, даже стоит самому выступить с объявлением.

И заодно форсировать переговоры по континентальному союзу. Навстречу сильному обычно идут охотнее.

Император бросил последний взгляд на магическую карту и двинулся к выходу из родового хранилища.