Чтение онлайн

— Может, обратиться в милицию? — предложил я.

— И что ты там скажешь? — выкатил глаза мой шеф. — Поведаешь им про "временнСй портал"? Ты не боишься после этого оказаться в "Кащенко"?

— Вообще-то, да, не стСит, — вздохнув, согласился я.

Баруздин стал нервно постукивать ботинками по полу.

— Не верю я в эти чудеса! Не верю! — воскликнул он.

Немного подумав, он произнес:

— Значит так. Отводим на поиски еще один день. Завтра мои ребята аккуратно прочешут все местные притоны. Не исключено, что наша творческая личность сейчас ошивается в одном из них, в компании бомжей. Готовит себя к роли. Артист — он есть артист. Натура непредсказуемая.

— Может, я тоже приму в этом участие? — спросил я.

Мой шеф решительно замотал головой.

— Нет. Ты сиди здесь, и не рыпайся. Если мы и завтра его не найдем, тогда…

Не докончив фразы, Баруздин выразительно развел руками по сторонам.

И тут я вспомнил о Радике. Как он там? Мою душу пронзила острая боль. Ребенок остался совершенно один! Мачеха о нем заботиться не станет.

Я вышел в коридор и постучал к нему. Ответа не последовало. Я нажал на ручку двери. Но комната оказалась заперта изнутри.

— Чего надо? — раздалось оттуда.

— Радик, открой, это я, — мягко проговорил я.

— Не открою!

Голос мальчика был резкий и недружелюбный. Меня охватило удивление. Что произошло? Ведь вчера наши взаимоотношения были в полном ажуре. Может, он боится?

— Почему ты не откроешь?

— Мне некогда!

— Ну, некогда, так некогда, — миролюбиво произнес я. — Ты сегодня кушал?

— Кушал.

— Точно кушал?

— Точно.

— Может, тебе чего-нибудь принести?

— Не надо.

"Наверное, он сильно угнетен исчезновением отца, — решил я. — В таком состоянии его действительно не стоит беспокоить. Пусть придет в себя. А там, глядишь, и Карпычев найдется".

— Если что понадобится — обращайся, — крикнул я и вернулся к себе.

Ночью меня разбудил дикий, душераздирающий крик.

Я вскочил с кровати и вылетел из комнаты, больно ударившись в темноте о попавшийся на пути стул.

Крик доносился снизу. Я сбежал по лестнице, нащупал на стене выключатель и зажег свет.

В углу коридора, вся скорчившись и сжавшись, сидела Катерина. Ее мертвенно бледное лицо было искажено страхом.

— Призрак, — прохрипела она, жадно хватая ртом воздух.

— Какой призрак? — не понял я.

— Призрак Карпычева, — прошептала Катерина.

Я усадил ее в кресло, и принес из кухни воды. Залпом осушив стакан, она рассказала следующее.

Пребывая в полудреме, она вдруг услышала в коридоре чьи-то шаги. Шаги были какие-то странные: шаркающие и неторопливые. В доме так никто никогда не ходил. Выглянув из комнаты, она вдруг увидела высветившееся в темноте лицо известного актера. Оно было облачено какой-то легкой дымкой, и как бы висело в воздухе. Мелькнув перед ее глазами, оно пропало.

— И еще этот запах! — с ужасом воскликнула она.

Я принюхался. В воздухе попахивало гарью.

— А Вам не могло это просто показаться? — спросил я.

— Нет, — помотала головой Катерина. — Я его точно видела. Это был он.

Отведя ее в спальню, я снова поднялся к себе.

Какая же все-таки это заразная болезнь — страх! Распространяется, словно вирусная инфекция. Продвигаясь по темному коридору, я постоянно испытывал навязчивое желание оглянуться. Мне упорно казалось, что за мной кто-то пристально наблюдает.

Когда я взялся за ручку своей двери, мимо меня промелькнула какая-то тень. Я вздрогнул и прижался к стене. Но ничего подозрительного больше не появлялось.

Я прошмыгнул в свою комнату, и до самого утра не сомкнул глаз…

Следующий день принес страшную весть.

Я сидел на кухне и обедал. Зазвонил телефон. Я вышел в холл и поднял трубку. Это был Баруздин.

— Вроде, нашли, — проговорил он. — Сообщи Катерине, и собирайтесь. Я сейчас за вами заскочу. Нужно ехать.

— Куда? — глухо спросил я.

— На опознание! — рявкнул мой шеф.

В моем животе мгновенно разлилось что-то едкое и леденящее.

— Геннадий Матвеевич умер?

— Он убит!

В моих висках со звоном застучала кровь. В глазах потемнело.

Послышались короткие гудки. Я положил трубку и замер, будучи не в силах сделать хоть какое-то движение.

"Убит! Убит! Убит!", — эхом звучали в моих ушах слова Баруздина.

Как же это так?

Немного опомнившись, я заглянул в спальню. Катерина стояла возле раскрытого окна и нервно затягивалась сигаретой. Мою информацию она восприняла спокойно. Ее тело даже не вздрогнуло. За ширмой белесого дыма, сквозь которую ее лицо представлялось сплошным расплывчатым пятном, не проявилось даже малой толики эмоций.

— Роман Олегович просил собраться, — добавил я. — Он сказал, что скоро заедет, чтобы забрать нас на опознание.

Катерина продолжала сохранять каменную неподвижность. Она лишь слегка кивнула в ответ, и снова повернулась к окну. Я вышел.

"Однако, ведет она себя как-то странно, — подумалось мне. — Как будто ей уже известно о смерти мужа. Или она просто так умеет владеть собой?".

Поднявшись на второй этаж, я покосился на дверь "детской".

"Радику тоже надо как-то сообщить".

Но, немного поразмыслив, я решил пока этого не делать. А вдруг в морге окажется вовсе не Карпычев, а просто очень похожий на него человек? Может же такое быть!

С дурными новостями лучше не торопиться.

Процесс опознания произвел на меня тягостное впечатление. Прежде всего, давила сама атмосфера. Морг — заведение довольно страшное. Царящий в его стенах тошнотворный запах способен вывести из равновесия всякого, кто оказывается здесь впервые.

Смерть не сильно изменила облик Карпычева. При первом взгляде мне показалось, что он просто крепко спит. И только когда санитар приподнял простыню, и я увидел на бледном, обескровленном, бездыханном теле известного актера уродливый порез, именуемый на судебно-медицинском языке "глубокой ножевой раной", до меня со всей очевидностью дошло, что его безвозвратно покинула жизнь.

Вот ведь оно как! Есть человек, и нет человека. Многие годы он живет, становится неотъемлемым элементом того, что тебя окружает. И вдруг, в какой-то момент, его сознание гаснет, как лампочка после щелчка выключателя. И ты явственно ощущаешь, что в этом мире стало что-то не так, и что в нем больше нет уже всего того, к чему ты привык.

Всю обратную дорогу мы с Катериной и Баруздиным хранили тягостное молчание. Подобные миссии к разговорам не побуждают. Все наше общение свелось к одному-единственному вопросу-ответу.