Чтение онлайн

Он внимательно посмотрел на меня: вник ли я в смысл услышанного? Но я не проявил никаких эмоций. Его мировоззрение представлялось мне уродливым. Но какой был резон вступать с ним в спор? Что это изменит?

— Устранить такую видную фигуру, как Карпычев, было, конечно, нелегко, — продолжил мой бывший шеф. — Нам с Катериной пришлось долго поломать голову над тем, как обставить дело так, чтобы нас никто не заподозрил. Вариант подстройки под естественную смерть мы отмели сразу же. Карпычев был здоров, как бык. Поэтому мы решили остановиться на открытом убийстве. Но прокрутить его так, чтобы убийцей четко просматривался кто-то другой. Другими словами, мы планировали "подставу". Сюжет придумала Катерина. Охранник влюбляется в хозяйку дома. Та отвечает ему взаимностью. Но развитию их отношений мешает ее муж. Чтобы освободить себе путь к сердцу возлюбленной, а заодно и путь к ее деньгам, охранник решает его убить, и в один ненастный вечер осуществляет свои злодейские намерения. Но его план терпит крах. Хозяйка, заподозрив причастность любовника к смерти мужа, предает его анафеме. И тот в отчаянии кончает жизнь самоубийством. Согласись, неплохо. Мотив убедительный. И, самое главное, достоверный. Таких историй в мировой криминалистике — пруд пруди.

— И в качестве охранника-подставы вы выбрали меня?

— Да, брат, тебя. Твоя кандидатура показалась нам самой оптимальной. Слишком уж ты несуразный.

— Теперь я понимаю, почему твоя сестра в один прекрасный момент вдруг начала строить мне глазки, — произнес я. — Да еще делать это при свидетелях. Выстраивала мотив.

— И выстроила, — подчеркнул Баруздин. — К моменту убийства Карпычева по всему Коломенскому уже вовсю гуляли слухи о вашем с ней романе. Далее, нам предстояло найти исполнителя. Сам убить Матвеича я, конечно, не мог. И тут мне подвернулся Матрос. Матрос — это кличка. Настоящая его фамилия Моисеев. Тебе же он известен как Митрофан Никитович. Да-да. На самом деле это никакой не дед Карпычева. И не из какого прошлого он не перемещался. Его появление было просто подстроено. Омерзительная личность. Послужной список — будь здоров! Четыре "ходки". Кражи, грабежи, убийства. В свою "ментовскую" бытность я кое в чем его прикрывал. Разумеется, не безвозмездно. Так что мы с ним были хорошо знакомы. Я предложил ему дело. Условия ему понравились. Мы договорились. Буду откровенен, платить обещанное я ему не собирался. После того, как он выполнит свою работу, его должны были найти в какой-нибудь сточной канаве с проломленной головой. Зачем нам лишний свидетель?

— И кто же его должен был убить?

— Я.

— Интересно, — усмехнулся я. — Значит, убить Карпычева ты не мог, а убить Матроса у тебя рука бы поднялась?

— Естественно, — невозмутимо ответствовал мой бывший шеф. — Кто Карпычев, и кто Матрос. Убийцу Матроса никто и искать бы не стал. Кому нужна такая мразь? Списали бы на несчастный случай: мол, шел, упал, разбился, и точка. А Карпычев — это, все-таки, фигура. Что хмуришь лоб?

— Какой-то сложный у вас план, — задумчиво пробормотал я. — Организует один, убивает другой, отвечает третий.

— Так в этом-то вся и соль, — поднял указательный палец Баруздин. — Чем сложнее схема, чем она запутанней, тем труднее подобраться к ее основе. А непонятна она только для такого простака, как ты. На самом деле здесь все проще пареной репы. Такой тертый калач, как Матрос, учуял бы готовящуюся подставу за версту. Касательно тебя за это можно было не опасаться. Так что в смысле плана мы все рассчитали правильно.

— Но ваш план все равно дал сбой, — не без злорадства заметил я.

— Это смотря с какой стороны посмотреть, — изрек мой бывший шеф. — Лично я предпочитаю судить по конечному результату. Если он достигнут, сбои в этапах никакого значения не имеют. А сбои у нас, конечно, были. Не отрицаю. Но они начались не сразу, а потом. Поначалу у нас все складывалось хорошо. Мы достигли даже гораздо большего, чем рассчитывали. И в этом нам, сам того не подозревая, помог ты. Сказать по правде, я не ожидал, что ты сумеешь так расположить к себе Карпычева. Ведь он был человек очень непростой. Он хорошо знал себе цену, и подпускал к себе только тех, кто соответствовал его уровню. Даже я, его шурин, не пользовался у него таким участием, каким пользовался ты, простой заезжий провинциал и явный неудачник. Когда ты мне рассказал, на какой почве вы с ним сошлись, я чуть не умер со смеху. Надо же! Такой известный человек, а верит во все эти байки про Голосов овраг, которые распускают лишь с одной-единственной целью — заманить в Коломенское побольше туристов. Но Катерина мигом смекнула, как можно использовать эту его слабость. "А что, если нам подсунуть Карпычеву "липового" деда, которого он так стремится разыскать?", — предложила она.

— Зачем? — возмутился я. — Чтобы посмеяться над пожилым человеком?

— Да боже упаси! — картинно воскликнул Баруздин. — Мы преследовали совсем другое. Ведь Карпычев был сама осторожность. Катерине он не доверял. За все время совместного проживания он так ни разу и не открыл ей, что у него есть, и где. А нам это требовалось знать. Кроме того, мы хотели быть в курсе, что у него вообще на уме. По нашему замыслу, "дед" должен был раскрутить его на откровенность. Родственник, все-таки. Сыграть эту роль вызвался Матрос. Он был в ней неподражаем.

— По правде говоря, у меня возникали насчет него сомнения, — признался я.

— У тебя. Но не у Матвеича.

— Так вот для чего ты передал ему ту самую анкету. Презентовал мнимого "Митрофана Никитовича". Анкета, небось, была фальшивой?

— Разумеется. А как еще можно было доказать Карпычеву, что Матрос — это его исчезнувший предок? По-моему, получилось убедительно. Кстати, это тоже придумала Катерина. Небольшой фотомонтаж, и легендарный актер, как доверчивый ребенок, попался на крючок. Согласись, что явление из зеленого тумана выглядело весьма впечатляюще.

Мой бывший шеф закатил глаза, видимо испытывая недюжинное удовольствие от нахлынувших на него воспоминаний.

— Как же вы это сделали? — не удержавшись, полюбопытствовал я.

— Очень просто. Зеленый отсвет создавала хемолюминесцентная лампа, а завихрения — баллон сжатого воздуха. Оборудование стояло на дне оврага. В действие его приводил Матрос, который должен был подняться наверх по моему знаку. Помнишь, я посветил карманным фонарем?

— Помню.

— Это как раз был сигнал. Остальное тебе известно. Матвеич без колебаний признал в Матросе пропавшего предка, притащил его к себе, прикрепил к нему няньку в твоем лице, и окружил таким вниманием и заботой, которых тот в своей жизни отродясь не видывал. Матросу это так понравилось, что он в какой-то момент даже захотел навсегда остаться в образе Карпычевского деда. Пришлось напомнить ему о нашем уговоре и пригрозить разоблачением.

— Но каким образом он был так хорошо осведомлен о домашней обстановке, о членах семьи Карпычева? Ведь Геннадий Матвеевич его проверял.

Баруздин засмеялся.

— Дурак твой Геннадий Матвеевич. Тщеславный, напыщенный дурак. Что касается домашнего быта, то в этом не было ничего сложного. В тридцатые годы во всех частных домах он был примерно одинаков. Сени, комната, печка, кровать, стол, шкаф, половица, погреб. А что касается родственников, то эту информацию можно почерпнуть в архиве, что мы и сделали.

— Да, хитрС, — вздохнул я. — Ну и как, узнал Матрос то, что вам требовалось?

— Узнал. Матвеич во многом ему доверился. Вот только про завещание, правда, умолчал. Может, через какое-то время он о нем бы и проговорился, но нам ждать было больше нельзя. Карпычев со дня на день собирался подавать в суд требование о разводе. После этого наша затея теряла бы смысл.

— Закон о наследовании, статья шестнадцать, пункт четыре, — буркнул я.

Баруздин удивленно вскинул брови. Он явно не ожидал от меня такой осведомленности.

— Зачем Матрос так напоил его в день убийства? — спросил я.

— Чтобы он был податливее, и не мог оказать сопротивления — ответил Баруздин. — Кстати, он выпил немного. Одну-две рюмки, не больше. Просто Матрос подсыпал ему в водку клофелин. А от такого "коктейля" мозги съезжают набекрень.

— Клофелин? — переспросил я.

— Да. Это такое снотворное, — пояснил мой бывший шеф. — Его часто используют проститутки, чтобы быстро довести клиента до нужной кондиции. Когда Матвеича развезло, Матрос безо всякого труда подбил его на поездку к оврагу, а за руль машины предложил посадить тебя. Нам было нужно, чтобы все видели, что Карпычева увез именно ты.

"Ага, — подумал я. — Так вот, наверное, что обсуждали "Митрофан Никитович" и Катерина, когда их увидел высунувшийся из моей комнаты Радик, с которым мы тогда играли в настольный хоккей".

— Когда вы подъехали к оврагу, я уже находился там, — продолжал Баруздин. — Лампа горела, баллон шипел. Путь в "потусторонний мир" был открыт. Остальное явилось делом техники. Матрос увлек Карпычева вниз. Тот послушно последовал за ним. Удар ножом в сердце, и от легендарного артиста осталась лишь вонючая, бездыханная туша. Мы скинули его труп в канализационный люк, погрузили оборудование в мою машину, и уехали. А ты бегал там до самого утра.