Чтение онлайн

После этого она закрыла лицо руками и тихо зарыдала.

– Меня умиляет ваше лицедейство, – процедил граф.

Но бесстрастно и неподвижно стоя посреди комнаты, он не мог оторвать от жены глаз.

Армэль лежал на кровати и рыдал от потрясения, от страха. Он оплакивал свое ушедшее детство. Ему казалось, что на него вдруг рухнуло небо. Вся его благополучная беззаботная жизнь вдруг показалась одним большим разочарованием. На душе было горестно. Но никому до этого не было дела…

Уже вечером, успокоившись и придя в себя, мальчик тихо вошел в комнату к Ангеранну и увидел, что тот не спит. Он читал. Армэль улегся рядом и заглянул в книгу. Сделав вывод, что там ничего интересного для него нет, он вздохнул.

– Что тебе? – спросил старший брат, продолжая читать.

– Пришел навестить тебя, что же еще?

Ангеранн заметил, что тот чем-то взволнован. Армэлю сколько всего хотелось ему рассказать… Но не все можно говорить. Виконт, часто бывавший при дворе, давно это понял. А так и подмывало…

– Ты из-за возлюбленной дрался? – спросил он.

– Нет.

– Представляешь, мой наставник недавно принес мне рисунки фривольного содержания. Рассказывал, что да как между мужчиной и женщиной происходит. Словно я сам не знаю. Не маленький, уже пятнадцать почти. Я целовался много раз.

– Достанется же твоему воспитателю, если кто узнает…

Ангеранн усмехнулся, взглянув на брата. Мальчик некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Потом произнес:

– А с тобой такое было, что тебе… оказывали знаки внимания взрослые женщины?

– Что, началось? – засмеялся он.

– Ничего смешного не вижу, – пробурчал Армэль.

Старший брат уже без улыбки снова уставился в книгу. Но виконт дернул его за рукав, отрывая от чтения.

– Ты очень смелый. Я тебя теперь во всем буду слушать. Потому что ты честный. А я вижу, как вокруг все врут, притворяются, интригуют. Раньше отцу только верил, а теперь…

– Что теперь?

– Он матушку ударил. Он жестокий…

Ангеранн покачал головой.

– Ты пока еще столько всего не понимаешь… Не суди.

Слушая брата, Армэль вдруг вспомнил самые ранние, совсем смутные воспоминания из детства. Они с матерью прогуливаются по старому парку. На графине надето красивое голубое платье, а волосы ее распущены и их легонько треплет ветерок. Матушка держит его за руку. И вдруг мальчик видит отца верхом на коне. Тот спешивается, сын бежит к нему, граф поднимает ребенка на руки, подбрасывает повыше, так, что он захлебывается от смеха. А потом сажает в седло. Они медленно идут, о чем-то разговаривая с мамой, и все это время граф придерживает его в седле, хоть мальчик и старается всеми силами держаться за луку сам…

Все время, сколько Армэль себя помнил, они жили в большом доме в Испании. У них в гостях часто бывали именитые испанские дворяне, и самих их с братом не раз возили ко двору испанского монарха Филиппа IV, между детьми которого и ними в воспитании и отношении не делали различий. Все их детство прошло в шумных балах и ежедневных уроках.

– А помнишь, как наша Александрин родилась? – вдруг спросил Армэль. – Мне семь лет было. Отец тогда такой пир закатил. И какое красивое имя ей дал! А мой крестный сказал тогда, что вырастет из нее небывалая красавица. Вот и носятся с ней все, балуют. Она меня так раздражала, когда младше была. Вечно за мной везде увязывалась. Маленькая, -года три-четыре, – а уже важничала. Сейчас, конечно, легче с ней ладить, но на самом деле она только прикидывается ласковой и приветливой. А сама так и норовит поддеть, все время докладывает родителям, если узнает обо мне что-нибудь тайное.

– Как ты с ее воспитательницей целуешься, например? – уточнил с улыбкой Ангеранн.

– И это тоже.

Братья еще долго говорили, шутили, как дети, и смеялись от всей души.

Аббат Дюамель-Дюбуа и герцогиня де Кардона покинули особняк в центре Мадрида в тот же день. Но невозможно было не заметить, как накалена атмосфера, даже несмотря на их отъезд. Что-то неладное произошло во время их присутствия здесь, и понимали это даже слуги. С того самого дня их госпожа вела себя очень странно, то впадая в депрессию, то в мрачном безрассудстве посылая все к чертям. Иногда по ночам она лежала без сна, а по утрам подолгу валялась в постели и вообще не выходила из своей комнаты весь день. Графиня почти ничего не ела, но при этом могла выпить вина. Несомненно, произошло нечто такое, что нарушило ее душевное равновесие.

– Так наша госпожа совсем зачахнет. Того и гляди самоубьется… – говорила кухарка, колдуя над большим сочным куском мяса.

– Такая как она не самоубьется. Ну, разве что из вредности, – отвечал ей кучер.

Граф видел, что творится с женой. Сам он почти не оставался в особняке. Уезжал и играл, проигрывая огромные суммы. А если и был дома, то закрывался в кабинете и пил всю ночь. После одной из таких бессонных ночей, отданных в жертву Бахусу, он услышал крики внизу. Вышел посмотреть и ужаснулся. Его жена избивала служаку плетью для собак. Та рыдала, упав на пол и умоляя о пощаде. Вся спина девушки была в крови, сочившейся сквозь ткань платья.

Граф быстро сбежал по ступенькам и выхватил у графини плеть.

– Хватит, вы ее убьете!

– Тварь, пошла вон, – вскричала мадам де Куси. – И учись подавать шоколад аккуратно!

Видимо девушка опрокинула на платье графиня чашку с шоколадом, когда подавала ей лакомство.

– Как бы я хотела также избить вас и эту похотливую суку! – заявила вдруг Анна, повернувшись к мужу и посмотрев ему прямо в глаза.

Это была не его супруга, а какая-то разъяренная фурия.

… Письмо, адресованное Винтеру, все-таки обнаружилось в кабинете графа. Он оставил его на столе, собираясь в тот же день послать в Англию доверенного человека. Арман сидел в гостиной и разбирал почту, когда графиня тихо вошла, молча показала ему конверт и демонстративно поднесла его к свече. Письмо запылало. Женщина бросила его на поднос и наблюдала, как оно превращается в пепел.

– И чего вы этим добились? – холодно спросил граф.

– Вы можете заниматься политическими интригами сколько угодно. Надеюсь, это однажды приведет к тому, что вы станете на голову короче… Но помогать Карлу да еще и вступать в переписку моим кузеном я вам не дам.

– Что за чушь вы несете… – вздохнул де Куси.

– Я слышала все, что предлагал вам сначала ваш хитрый друг, а потом ваша с ним общая любовница.

– Может, хватит уже, в конце концов? Она мне не любовница!

Графиня смотрела на него холодным и каким-то пустым взглядом.

– Неужели мужчинам нравится делить между собой женщину, как будто лошадь или вещь… – проговорила она, глядя в пустоту.

Граф поднялся, бледный и словно окаменевший, так напряжено было его тело.

– У меня никогда не было отношений с герцогиней де Кардона, – чеканя каждое слово, произнес он.

– Может, вы просто не помните? Вы же столько пьете, – ответила графиня, передернув плечами.

– Как вы вообще смеете мне говорить подобные вещи?

И зачем он пытался ей что-то доказать? Сам не знал. Просто не отдавал себе отчет в том, насколько его поразила эта ее боль, которую Анна и не пыталась скрыть. Не думал, что настолько для нее важен… Особенно теперь.