Наследники империи
Шрифт:
“Вот черт. Ну ладно. Мы не должны услышать об Ачуультани раньше, чем через четыреста-пятьсот лет как минимум, но я хочу завершить этот проект как можно скорее, Джер”.
“Ясно”, сказал Хэтчер. “Однако если все пойдет именно так, нам придется создать новые усовершенствованные планетоиды значительно раньше. Их компьютеры будут намного меньше и проще, без всяких не-пойми-каких-наворотов Матери, да и другое их обеспечение не будет создавать проблем, даже учитывая новые тестовые программы”.
“Хорошо”. Колин повернулся к Цзяню. “Хочешь добавить что-то, Тао-линь?”
“Боюсь, Джеральд и здесь сумел опередить меня”, начал Цзянь, и Хэтчер усмехнулся. Вся недвижимая техническая часть подчинялась Цзяню — от защитных укреплений и верфей до исследований и разработки и обучения Флота, но приоритеты были расставлены таким образом, что сферы их с Хэтчером влияния постоянно пересекались.
“Как уже сказали они с Дахаком, большинство техники в системе Биа восстановлено. В системе проживает всего примерно четыреста миллионов человек, а персонала у нас еще меньше, чем у Джеральда, но мы справляемся, и ситуация выравнивается. Балтан и Геран с большой помощью Дахака отлично справляются с исследованиями и развитием, и хотя в обозримом будущем работы будут продолжаться и дальше, чтобы обработать существующие уже законченные имперские проекты. Они намереваются поработать с интересными новинками из этих проектов. В частности, Империя начала разработку нового поколения гравитонных боеголовок”.
“Даже так?” — Колин изогнул бровь. “Впервые слышу об этом”.
“И я тоже”, вставил Хэтчер. “О каких боеголовках идет речь, Тао-линь?”
“Мы сами узнали об этом только два дня назад”, как бы извинился Цзянь, “но то, что нам открылось, на несколько порядков мощнее всего ныне существующего оружия”.
“О Боже!” — Гор выпрямился на своем диване, глаза его выражали ужас пополам с благоговением. Пятьдесят одну тысячу лет назад он был ракетным техником Четвертой Империи, и когда он впервые увидел результат своей работы, то был сильно потрясен.
“Согласен”, сухо подтвердил Цзянь.”Еще не до конца уверен, но предполагаю, что эти боеголовки могут повторить ваш подвиг в Дзете Треугольника, Колин”.
Несколько человек сглотнули, и Колин в том числе. Он тогда использовал сверхсветовой двигатель Энханаха, что спровоцировало появление мощных гравитационных полей — практически сходящихся черных дыр — буквально вытеснил корабли из “реального” пространства серией мгновенных переходов, превратив его в оружие во второй битве у Дзеты Южного Треугольника. В нормальном пространстве двигатель Энханаха работал ничтожно мало, и если “закрыть” (в межзвездной терминологии) пространство, то корабль все равно продолжает двигаться со скоростью, в девятьсот раз превышающей скорость света, и недолго так двигаясь вблизи от любой звезды, может нанести ощутимый вред. Но предварительная активация и окончательная остановка двигателя дали достаточный промежуток времени, чтобы спровоцировать взрыв сверхновой, который и уничтожил больше миллиона кораблей ачуультани.
Для этого трюка ему понадобилось полдюжины планетоидов, поэтому даже представить, что на подобное способна всего одна боеголовка, было ужасно.
“Это правда?” спросил он.
“Да. Суммарная мощность взрыва этой боеголовки намного ниже, чем созданная тогда вами ловушка, но она намного лучше наводится. Наша самая консервативная оценка определяет это оружие, как способное уничтожить любую планету и все, что находится на расстоянии триста или четыреста тысяч километров от нее”.
“Господи Иисусе!” Голос Джилтани был тих, и она сжимала рукоять своего кинжала пятнадцатого века. “Такая власть страшит меня, Колин. Случится ужаснейшее, если по несчастливой случайности по одному из миров наших оно ударит!”
“Ты права”, пробормотал Колин с содроганием. Ему все еще снились кошмары после битвы в Дзете Треугольника, и если даже случайная детонация гравитонной боеголовки считалась практически невозможной, Империя точно так же думала о невозможности аварийного выброса своего био-оружия.
“Воздержись от создания этой штуки, Тао-линь”, сказал он. “Делай, что хочешь с научниками — черт, а ведь мы можем использовать ее против Главного компьютера ачуультани! Но ничего не предпринимай без согласования со мной”.
“Слушаюсь, Ваше Величество”.
“Чем еще вы удивите меня?”
“Других подобный известий нет. Если хотите, Дахак и я подготовим полный доклад для вас к концу недели”.
“Да”. Колин перевел взгляд на Гектора Макмахана. “Есть какие-либо проблемы с подразделениями, Гектор?”
“Практически нет. С точки зрения трудовых ресурсов, у нас лучше, чем у Джеральда, но и наша цель не столь огромна. У некоторых из наших старших офицеров возникли проблемы с адаптацией к возможностям имперского оборудования, большинство из них до сих привыкают к этому, и у нас были некоторые проблемы с подготовкой. Большинство из них удается исправить Аманде в Форте Хаутера, и у нового поколения будет возможность обучиться всему сразу. Я не вижу ничего, о чем стоит переживать”.
“Прекрасно”, сказал Колин. Если Гектор Макмахан не видит повода для переживаний, значит, волноваться незачем, поэтому он повернулся к Гору. “Как дела на Земле, Гор?”
“Хотел бы я сказать, Колин, что ситуация изменилась, но не могу. Невозможно провести такие изменения, ничего не нарушив. Переход на новую валюту прошел более гладко, чем мы ожидали, но экономика, существовавшая до Осады, была полностью разрушена. Новая же пока довольно аморфна, и много людей, обжегшихся на этом, очень недовольны.”
Старик откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
“На самом деле, пострадали люди на обеих концах спектра. Благодаря существующей экономии наши дела пошли в гору — голод теперь не проблема для нас, мы сделали общедоступной достойную медицинскую помощь, но практически каждая ветвь торговли становится все более устаревшей, что больнее всего ударило по странам третьего мира. До Осады даже первые страны не могли себе вообразить возможности имперских технологий, и даже сейчас многих ошеломляют программы переподготовки, но, к счастью, у нас имеются люди с высоко технологическим складом мышления.”
“Хуже всего то, что современные технологии станут общедоступными не раньше, чем через лет десять, учитывая, сколько оттягивают на себя военные программы. Мы все еще слишком зависимы от старых до имперских технологий для обычной промышленности, да и люди, использующие их, снова чувствуют дискриминацию по отношению к себе. Они считают, что застряли на бесперспективной работе, да и тот факт, что гражданское био-улучшение и современная медицина дадут им прожить еще два-три столетия, чтобы дождаться чего-нибудь получше, уже подрастерял былые позиции.
“В био-улучшении также есть недостатки, что нам вовсе не помогает. Как обычно, Исис делает свою работу намного лучше, чем я ожидал, но опять же, люди в странах третьего мира остаются в худшем положении. Мы должны были расположить цели по приоритетам так или иначе, и у них просто больше людей и меньше технических возможностей. Некоторые из них все еще думают, что биотехника является волшебством!”
“Я рад, что есть еще кто-то, кто может взвалить на себя эту работу,” сказал Колин с сердечной искренностью. “Можем ли мы еще, хоть чем-нибудь, вам помочь?”