Чтение онлайн

Но они пока очень раздроблены.

2003 г.

(Интервью для газеты «Delfi», Литва)

Известный советский диссидент Владимир Буковский последнее время все чаще появляется на тех или иных мероприятиях оппозиционных сил России. Он полагает, что столкновения с нынешним режимом в РФ неизбежны, к чему, в свою очередь, нужно быть готовым. Его мнение может быть неудобно как Западу, так и России. В отличие от многих он не идеализирует нынешнее устройство ЕС, называя еврокомиссаров «комиссарами в пыльных шлемах», равно как очень критичен и по отношению к нынешним российским властям.

— Владимир Константинович, понятно, что вы постоянно следили за событиями в России, но что заставило вас обратить более пристальное внимание на происходящее в РФ, вплоть до того, что вы были готовы баллотироваться на пост президента?

— Объяснение этому очень простое. Стало так плохо, что уже нужно что-то делать. То, что будет плохо, я понял еще в 93-м году. Тогда я осознал, что дело вперед не пойдет. Не решились вперед идти. Надо было проводить процесс над коммунизмом, начать декоммунизацию, процесс люстрации, но на это Ельцин и его команда просто не решились. Поэтому я и уехал в 93-м году. Я понял, что будет реставрация, и писал об этом и в своей книге, и в зарубежных журналах. И за тем, что происходило в России, я следил, но следил одним глазом, потому что понятно было, что будет происходить, а смотреть за этим в деталях было неинтересно. Я знал, что номенклатура вернется к власти, что, в общем-то, произошло не только в России, ной в ряде бывших республик СССР. Но в 2000 году в России все стремительно стало возвращаться в Советский Союз. И особенно меня задело, что власти стали возвращаться к психиатрическим репрессиям, а это задело меня лично, потому что в свое время не один год жизни отдал на то, чтобы эту форму преследования пресечь.

— Вы всерьез верили, что вас допустят до участия в президентских выборах?

— Да нет, конечно. Эта схема с кандидатом в президенты была просто методом выхода на Россию. Всерьез мы об этом даже и не думали. Официальная пресса обо мне молчала, ну и слава богу.

— Как вы оцениваете сегодняшнее положение дел в России и почему Россия занимает такую позицию по отношению к Украине, Грузии?

— С одной стороны, они хотят восстановить былую сферу советского влияния, и поэтому российские власти очень болезненно реагируют на тот факт, что эти страны от них ушли. Особенно Украина. Их это бесит совершенно. То, что Украина не с Россией, разрушает советский миф о братстве народов и т. д. Путин — человек, который не понял, почему рухнул Советский Союз. Представьте себе их психологию. Это ведь мелкие «гэбэшные» полковники и майоры, они со своей колокольни не видели надвигающегося краха советской системы, в отличие от нас (диссидентов. — Delfi), которые видели это еще начиная с 60-х годов. Для них же произошла неожиданность, а стало быть, стало результатом какого-то заговора. В свое время Гитлер обвинял евреев в поражении Германии в Первой мировой войне. Точно так же и все эти путины, которые всерьез полагают, что крушение СССР было крупнейшей геополитической катастрофой двадцатого века. Они инстинктивно пытаются восстановить позиции СССР, понимая, однако, что до конца это не удастся. Но пытаются, насколько это возможно. Поэтому они давят на Грузию, Украину, Прибалтику и даже на Польшу.

— К чему это напряжение-то создавать?

— Это идеология нынешней российской власти. Они же на этом очень много построили. Это способ удержания контроля над страной. Они хотят, чтобы все чувствовали себя как в осажденной крепости, где только они — сильные чекисты, смогут нас защитить. Я живу на Западе, многих знаю, широко общаюсь и скажу, что никакой вражды по отношению к России нет. Иногда я даже удивляюсь, что ее нет. Вроде бы, должна быть, а нет. И они (российские власти) понимают, что это помогает им внутри страны. Определенный элемент с вполне промытыми пропагандой мозгами видит в них защитников, и получается, что таким способом они осуществляют контроль. Я сильно сомневаюсь, что какой-нибудь Путин или Иванов всерьез верят в то, что Эстония представляет угрозу безопасности России.

— На последней конференции демократов в Питере я видел Олега Басилашвили. Деятели культуры опять поддерживают оппозицию?

— Это наблюдалось и в наше время. Это феномен советских времен. Элемент духовного неприятия. У нас это получилось автоматически, хрущевская оттепель обозначилась возрождением некоей контркультуры. Вспомните театры, журналы и так далее. Тогда именно культурные фигуры проявляли стремление к духовной независимости. Россия страна очень литературная, поэтому у нас всегда все сначала проигрывается на уровне литературы. Поэтому самыми известными фигурами нашего сопротивления были Высоцкий, Галич и так далее. «Послесталинская» власть все-таки боялась вести себя с культурой по-кавалерийски, потому что система поняла, что это ей невыгодно.

— В своей последней книге вы критикуете европейскую социал-демократию, говорите, что демократии на Западе сейчас нет.

— ЕС — это проект конвергенции, поэтому изначально структуры ЕС строились очень похожими на советские, чтобы они друг другу подошли. Для Европы — это тупиковый проект. То, что ЕС рухнет, как и его прототип, — вопрос времени. До 85-го года и Москва, и страны Европы были против и общего рынка, и дальнейшей интеграции Европы. После 85-года они (левые. — Delfi) изменили свою точку зрения. По их оценкам, социализм вошел в стадию кризиса. Они начали терять везде и всюду. И в Европе поняли, что в отдельной стране социализм не построить, а вместе и через недемократическую структуру возможно.

— Ваши прогнозы в отношении системы, выстроенной Владимиром Путиным?

— Путинская система тоже недолго просуществует. Потому что у нее нет прочной основы, к тому же они (Кремль) делают потрясающие ошибки. Они используют нефть и газ как стратегическое оружие, а не коммерческий товар. Как только цены на нефть упадут, это неизбежно ослабит политический центр и моментально приведет к росту сепаратизма на периферии. А они же, как наркоманы, постоянно повышают себе дозу. Страну может разорвать на несколько кусков. И вовсе не по этническим границам. Это будет экономическое раздробление. И эти «куски» постепенно отстроят свои фундаменты, и в будущем мы можем объединиться в форме конфедерации. Нельзя считать такой вариант ни катастрофой, ни благом. Россия как государство никогда не отстраивалась. Никогда не строили фундамента, то есть местного самоуправления. Ато, что происходит сейчас, — управление страной в 12 часовых поясов из одного кабинета в Москве, безумие. Но какие бы прогнозы ни строились — этот вопрос (вопрос распада) висит над нами.

2008 г.

(Интервью для газеты «Rzeczpospolita», Польша. Ведущий П. Зыхович. Перевод с польского В. Глинского)

Петр Зыхович: Дмитрий Медведев осудил советские чистки 1937 года. Многие в Польше были этим вдохновлены и поддержали российского президента.

Владимир Буковский: И было не за что, все это только игра. Медведев не является независимым человеком, он — не настоящий президент. Его лишь назвали президентом. Он выполняет в этом режиме, властвующем сегодня в России, особую функцию. Он должен представлять так называемую либеральную физиономию режима. Обманывать людей. То, что он говорит, не имеет никакого значения. Это только слова. Медведев любит поговорить о том, что в стране должно быть больше демократии, что суды должны быть независимыми, и тому подобном. Медведев и Путин — это старая игра в доброго и злого следователя. Не принимайте это близко к сердцу.

П.З.: А на кого рассчитана эта игра?

В.Б.: Конечно, для того, чтобы обмануть Запад и российских интеллектуалов, которые фрустрированы отсутствием демократии и свобод в их стране. Они слушают эти речи, восхищаются ими и благодаря этому сидят тихо и спокойно.

Они не выступают против режима, потому что считают, что в нем есть либеральное течение, которое когда-нибудь может получить право голоса. Они могут себе сказать: раз уж наш президент говорит такие вещи, значит не все так плохо. И ситуация исправится. Хотя все это лишь несбыточные мечты.

П.З.: Слова Медведева многим могут напомнить 1956 год и доклад Хрущева.

В.Б.: Это правда. Если внимательно проанализировать то, что он сказал, то, конечно, можно увидеть, что он говорит, как Хрущев. Что его речь была в духе известного доклада с XX Съезда. А именно то, что в 1937 году дело дошло до достойных сожаления «ошибок и искажений», но они не должны заслонять великих достижений и успехов Советского Союза. Так или иначе, режим Путина обращается к советской традиции. Иногда к сталинской, иногда к хрущевской.

П.З.: И чем же тогда является государство, находящееся сегодня между Украиной и Аляской. Россией или еще одним постсоветским монстром?

В.Б.: Это постсоветский монстр. Советская номенклатура — после нескольких лет замешательства в начале 90-х — перегруппировалась, перешла в контрнаступление и заняла в государстве наиболее важные посты. Как в мире политики, так и в бизнесе. Действуя за кулисами, а мотором здесь стали советские спецслужбы, коммунисты вернулись во власть. Можно сказать, что сейчас мы находимся в фазе реставрации советского режима. Что-то в стиле возврата Бурбонов после небольшого наполеоновского периода.