Чтение онлайн

– И вы?

– Разумеется, я тоже.

– Подождите, Рэйчел. А что же Артур? Вы не собираетесь предупредить Глокстона?

– Артур давно предупрежден, милорд.

– Что?! И он не…

– Старина Артур не хуже меня понимает, в чём состоит истинная забота о вашей безопасности.

– Чёрт вас всех побери, - Эдуард закрыл глаза.

– Мой человек со всеми необходимыми бумагами, цифрами и выкладками будет у Глокстона, - Рэйчел посмотрела на изящные часики, инкрустированные изумрудами и бриллиантами, украшавшими её запястье, - через два часа. Если Вы окажете мне такую любезность и посидите над ними хотя бы до полуночи, то уже завтра сможете набросать тезисы для разговора с нашими рыцарями из Адмиралтейства. Я знаю, вы этого страшно не любите, но иначе нельзя. Вы должны быть во всеоружии, милорд. Я умоляю вас - ради вашей любви к Уоллис, ради вашего сына, ради нас всех. Пожалуйста, милорд. Вы не можете больше тянуть. Вы должны показать - вы король не только по крови. У нас у всех не осталось иного выхода.

– Леди Рэйчел, - Эдуард изумлённо покачал головой.
– Леди Рэйчел, вы понимаете, что мне придётся отправить правительство в отставку? И не только правительство, вероятно. Боже, что будет твориться в Палате общин!

– Да.

– И как вы это себе представляете?!

– Отлично представляю. На нашей стороне будут все здравомыслящие люди. И пресса.

– Ах, да, - король усмехнулся.
– Разумеется. И кого же вы видите в качестве премьера?

– Сэр Уинстон прекрасно справится с этими обязанностями.

– Вы с ума сошли, дорогая, - содрогнулся король.
– Этот буйвол станет орать на меня по каждому удобному и неудобному поводу. Кроме того, я ему не до конца доверяю. Если бы не ваше вмешательство, он со своими друзьями свалил бы меня тогда, в декабре тридцать шестого, не задумываясь!

– Сэр Уинстон - один из немногих политиков, способных менять свои взгляды. Не убеждения, а именно взгляды. Это крайне важно в нашей ситуации.

– Допустим. А как же его русофобия? Меня беспокоит этот его пунктик, леди Рэйчел. Его антибольшевизм - всего-навсего форма, суть же остаётся прежней чуть ли не с Крымской войны, которую он, кажется, не прочь перевоевать при удобном случае. Если нам предстоит сражаться плечом к плечу с русскими - а, насколько я понимаю, именно так и будет - нам это станет мешать. Очень сильно мешать, я полагаю.

– И всё-таки он единственный, на кого можно положиться. И он последовательный и непримиримый противник Гитлера. Признаться, его враждебность к России беспокоит и меня, хотя в последнее время мы многократно обсуждали это. И я должна сказать Вам, милорд, - влиять на сэра Уинстона сложно, но возможно. Он политик, который способен выслушать иное мнение. Да, его нелюбовь к России не нравится мне, - кроме всего прочего, ещё и по личным мотивам. Значит, нам следует принять меры к тому, чтобы установить равновесие. И вы, я уверена, отлично справитесь с этим. А орать на короля не посмеет даже Черчилль, милорд.

– Вы позаботитесь об этом, - лукаво посмотрел на Рэйчел Эдуард.

– Совершенно верно, милорд. Я позабочусь о том, чтобы сэр Уинстон исполнял вашу волю надлежащим образом.

– Ну, ещё бы, - усмехнулся Эдуард.
– Ещё бы. Ведь он - ваша собственность. Вы думаете, мне неизвестно, что вы оплачиваете его счета? Это правильно, дорогая. Вы - молодец.

– Вы с ума сошли, - с дрожью в голосе произнесла Рэйчел, и король с изумлением увидел, как её глаза стали чёрными и заблестели от слёз.
– Как вы можете так говорить?! Сэр Уинстон - мой друг, как и вы, милорд! Или вас я тоже купила?!

Да, подумал Эдуард, да, дорогая. Вы купили меня - всего, целиком, без остатка. С потрохами. Заплатив мне ту цену, которую никто не решился, не осмелился, не захотел предложить. Мало того - вы сделали так, что я сам примчался к вам и умолял вас: купите меня, миледи, купите! Я сам назвал вам её, эту цену. Женщина, которую я люблю больше всего на свете, даже больше, чем самого себя, мой сын - вот какова эта цена. Вы оказались щедры, безумно щедры, дорогая - и купили меня. И продолжаете делать это сейчас - глядя на меня вот так, такими глазами, что мне самому невообразимо стыдно за свой цинизм, за своё ничтожество перед лицом вашей любви. Вашей любви к нему. К нему - вы знаете, о ком я. Вы очень хорошо это знаете.

– Конечно, дорогая, конечно, - Эдуард улыбнулся ей - той самой своей улыбкой, против которой устоять невозможно. Никому и не удавалось - кроме неё.
– Конечно же, я ваш друг. А вы - мой. Самый настоящий, бесценный, преданный друг.

– Несносный, - проворчала Рэйчел, успокаиваясь и улыбаясь в ответ.
– Несносный. Все мужчины несносны. Как женщинам удаётся это терпеть?

– Любовь, леди Рэйчел, - король на мгновение прикрыл глаза.
– Леди Рэйчел… Хорошо. Я согласен. Что сейчас намерены делать вы?

– Всё, чтобы вы никогда не пожалели о том, что согласились со мной, милорд.

Король несколько секунд, недоумевая, смотрел на Рэйчел. Потом, азартно хлопнув себя по колену, заливисто, молодо и заразительно рассмеялся.

Эдуард внимал монотонному докладу адмирала сэра Барри Домвайла, изо всех сил сдерживая эмоции. Он дал себе слово выслушать этого адмиралтейского индюка в позументах, хотя это было чертовски трудно. Просто невозможно поверить, промелькнуло в голове у короля, что эта убогая косноязычная развалина вообразила себя вершителем судьбы Империи. Невероятно. Неужели, неужели они решатся на такое?! Доклад адмирала диссонировал с докладом Осоргина не только по стилю, но, прежде всего, по духу. Слушая Осоргина, который, несмотря на ужасный славянский акцент, был предельно доходчив и действительно безупречен в выводах, Эдуард не уставал поражаться, как много - и как незаметно!
– удалось добиться этим людям. А его, Эдуарда, адмиралы…

Домвайл, стоя у карты, доказывал: его, Эдуарда, флот не в состоянии выполнить поставленную перед ним задачу. Вместо того, чтобы предложить королю способы решения накопившихся проблем с обучением моряков, подготовкой офицеров, снабжением кораблей горючим, боеприпасами, обмундированием и продуктами, Домвайл твердил: флот не может то, не может это, не готов к третьему и не потянет четвёртого. Наконец, он умолк.

– И что же вы всё-таки предлагаете?
– спросил Эдуард.
– Вы напрасно думаете, будто я не осознаю стоящих перед нами трудностей, адмирал. Вы очень убедительно их нам обрисовали. Но что дальше?

– Я предлагаю отказаться от активных действий сейчас, Ваше Величество, - сказал Домвайл.
– У нас, как я докладывал, для обеспечения господства на коммуникациях едва ли в настоящее время достаточно сил, и ещё не совсем понятно, как будет складываться ситуация в Азии. Нет ничего хуже, чем распылять силы Флота в условиях полной неопределённости относительно развития событий. Не говоря уже о каких-то эвакуационных мероприятиях. Тем более, не очень понятно, какой резон флоту участвовать в таких эвакуационных мероприятиях.

– Я понял вас, адмирал, - проговорил Эдуард, изображая сомнение.
– Но предположим, у вас будет достаточно времени для подготовки. Сколько, по-вашему, его потребуется?

– Несколько месяцев, Ваше Величество. Я в настоящий момент не готов назвать точные сроки, думаю, на моём месте этого никто не смог бы сделать. Кроме того, в последние три года было сделано всё возможное для того, чтобы восстановить против нас арабов, и я не вижу необходимости…

– Я осведомлён о вашей позиции по этому вопросу, адмирал, - чуть более поспешно, чем следовало, оборвал Домвайла король.
– И тем не менее, я хотел бы выслушать нашу дорогую гостью. Миледи, - Эдуард повернулся к Рэйчел.
– Вы считаете, миледи, нам стоит направлять людей сразу же в Палестину?