Чтение онлайн

«Вот это кукла!» — подумала девушка и, должно быть, на лице её отразились недобрые мысли, если, поглядев на своего нового учителя, Мэйда Вайнхольд перестала улыбаться.

— Мэйда, — тихо проговорил господин Вайнхольд, поглядев на Альжбету. — Это твой учитель, которого ты так ждала. Альжбета Камош.

— Дэ Диа, миррина Вайнхольд, — поздоровалась Альжбета, попытавшись осветить свое лицо хоть какой-то приветливостью.

— Дэ Диа, миррина Камош, — вежливо ответила Мэйда, смотря на Ишмерай столь же странно, как смотрела госпожа Вайнхольд, и вдруг лицо девочки капризно исказилось, и она тихо воскликнула:

— Я обязательно должна учиться музыке с этой мрачной чужеземкой?

Сердце Альжбеты упало, а к горлу подступила обжигающая волна недовольства.

«Начинается!..» — расстроено подумала она, тихо вздохнув.

— Ты же так этого хотела! — удивленно воскликнул господин Вайнхольд.

— Но Софии Ландман взяли учителя по рисованию и танцам! Взрослого и опытного!

— А зачем ты сравниваешь себя с Софией Ландман, барышня? — заулыбался Адлар Бернхард.

Немного подумав, Мэйда вновь осветила милое лицо свое радостью и затараторила, схватив Альжбету за руку и потянув в гостиную:

— Я тотчас сыграю вам на клавесине и спою!

— Мэйда, нет! — воскликнула Марта Вайнхольд. — Гости устали с дороги! Покажем Альжбете её комнату! И пообедаем, а после она послушает тебя.

Наблюдая за Мэйдой Вайнхольд, преподобный Майахоф вздохнула и тихо сказал Альжбете:

— Ни манер, ни воспитания, ни очарования. Девица весьма избалована и заурядна.

— Я сделаю с этой девочкой всё, что только будет в моих силах, — с улыбкой ответила Альжбета.

— Мне нравится твой настрой, — одобрил господин Майахоф. — Эта семья не обидит тебя. Да и господин Бернхард присмотрит за тобой.

Марта Вайнхольд и оживлённо прыгавшая Мэйда повели учительницу на третий этаж. Пройдя несколько закрытых дверей, хозяйка дома, наконец, открыла одну из них, и девушка оказалась в своей новой спальне.

Альжбета ожидала худшего, поэтому удивлённо заулыбалась. Это была мансарда с двумя комнатами и чуланом. В одной комнате — кровать с пологом, большое окно со светлыми занавесями, камин, большой стол и стол поменьше, два стула, а также тумба и платяной старый шкаф. В другой — кувшин, деревянное корыто, сундук, умывальник, бочка для воды. Вид из окна выходил на чудесный сад Вайнхольдов.

— Вам нравится? — спросила Мэйда.

— Очень нравится, — улыбнулась Альжбета, подумав о том, что всё могло обернуться гораздо хуже, и ей очень повезло.

Госпожа Вайнхольд позвала молоденькую мрачного вида служанку, примерно одного с Альжбетой возраста, и вышла, пока девушка по имени Лейлин помогала учительнице умыться.

Альжбете сняла косынку, и услышала изумлённый вздох служанки, из-под чепца которой выбивались чудесные светло-русые кудри. Стерпев это, Альжбета погрузила руки в воду и попыталась смыть ею свои тревоги.

Лейлин заполняла шкаф новой обитательницы дома, придирчиво осматривая её простые платья, когда Альжбета вошла в комнату после умывания. Светловолосая девица явно была с жутким норовом, и Альжбете захотелось преподать ей урок. Но ей нужно было играть роль покладистой грустной учительницы. Тихой и незаметной. Или она действительно стала такой?

— Не убирайте, я надену это, — спокойно сказала Альжбета, и служанка молча отдала ей бежевое платье с рукавами в три четверти. Серые глаза задержались на груди учительницы, где висела цепочка с красивым кольцом.

— Я вам ещё нужна? — недовольно вопросила Лейлин.

— Нет, благодарю, можете идти.

Служанка едва слышно цокнула и покинула мансарду. Альжбета спустилась вниз и вошла в помещение, по размерам напоминающее зал. Длинный стол со множеством стульев тянулся от самого входа и до окна. Слуги суетились, наполняя тарелки едой, ставя на стол кувшины с вином, подавая зажаренного поросенка и другие яства.

Сев за стол вместе со всеми остальными, Альжбета осознала, что за нею будут внимательно наблюдать. Девушка выпрямила плечи, высоко подняла голову, показывая свою стройную шею, и начала есть так, будто находилась на приеме у короля Карнеоласа — столовые приборы в Кабрии мало отличались от приборов в нелейском дворце, и девушка смогла показать, что она не дикарка из загадочных восточных земель, а весьма приличная барышня, которая могла обучить Мэйду не только музыке, но и хорошим манерам.

Увидев, с каким достоинством держится будущий учитель Мэйды, супруги Вайнхольд переглянулись и приободрились. Преподобный Майахоф молча гордился своей подопечной, а господин Бернхард внимательно следил за каждым движением Альжбеты, и девушке стало страшно.

Не выдержав, Ганс Вайнхольд сказал:

— Боюсь, вам, миррина Альжбета, придётся поучить Мэйду не только музыке, но и манерам.

— Обещаю, что научу её всему, что умею сама, — любезно отозвалась та, приметив, что госпожа Вайнхольд сама сконфузилась оттого что ела с куда меньшим изяществом.

— И никакой солдат вас здесь не обидит! — громко возвестила Мэйда, от чего у Альжбеты вся душа сжалась страхом — она тотчас вспомнила, что делали с нею подельники Маркуса.

— Мэйда! — осадил её господин Вайнхольд. — Мы же просили тебя!

Девочка смутилась и виновато поглядела на своего нового учителя, Альжбета же попыталась справиться со своим ужасом. Адлар Бернхард поглядел на Мэйду так строго, что девочка покраснела еще ярче.

Единственное, к чему была приучена Мэйда Вайнхольд, — лень и праздность. Однажды девочка уже начинала учиться музыке, но бросила. Затем она занялась написанием стихов, но бросила и это. Теперь же она снова решила заняться музыкой, ещё и танцами, ибо София Ландман занималась музыкой и танцами, а некий Гюнтер — избалованный мальчишка из одной богатой аннабской семьи, любил музыку и танцы. Мэйда считала Софию своей главной соперницей, поэтому мечтала обскакать её и пленить Гюнтера своими талантами.

Мэйда не была глупой девочкой. У нее был пытливый и цепкий ум, ей лишь не хватало усидчивости, и Альжбета сделала себе особую тетрадь, где записывала все ошибки и недостатки Мэйды.

В университете Ишмерай с радостью бралась читать лекции младшим студентам, если просил тот или иной профессор, и делала это не единожды, но здесь все было иным — даже язык.

Через несколько дней преподобный Майахоф засобирался обратно в свою деревню. Приехав к Вайнхольдам рано утром, он недолго побеседовал с хозяевами и, перед тем как сесть в карету и укатить, вышел с Альжбетой в сад, и они долго беседовали. Девушка не уставала повторять, как она благодарна ему за помощь, священник же умолял ее не печалиться — скоро он обязательно приедет повидаться.

— Вы подарили мне жизнь, Дер Майахоф, — тихо произнесла Альжбета. — Я никогда не забуду этого. И всегда буду молиться о вас.

— А я буду молиться о том, чтобы у тебя, моя дорогая девочка, всё было хорошо, — ответил он.

Господин Бернхард нечасто заглядывал к Вайнхольдам, но каждый раз, как становился их гостем, подолгу беседовал с Альжбетой в доме или в саду, неизменно спрашивая, нравится ли ей у Вайнхольдов, хорошо ли они относятся к ней, не нуждается ли она в чём. Альжбета неизменно отвечала, что её всё устраивает, и никто её не обижает. Когда же она пожелала вернуть господину Бернхарду деньги, из которых она не потратила ни монеты, он попытался объяснить ей, что они ей понадобятся и что они подарены от всего сердца. Но когда девушка продолжила настаивать на своём, господин Бернхард неожиданно похолодел, посуровел и жёстко сказал ей, чтобы она не оскорбляла его и приняла эту помощь. Альжбета больше не стала спорить.