Чтение онлайн

От подобных мыслей волосы на голове Акила встали дыбом, и он провалялся без сна полночи.

Акил проснулся рано утром от странного гула. Он поднялся с постели, выглянул в окно и увидел, что перед домом собралась добрая половина города, а перед ними стоял Марк и о чем-то говорил с несколькими хорошо одетыми людьми.

Позже Акил узнал, что Марк получил несколько десятков приглашений посетить тот или иной уважаемый дом или театр. Миларцы были счастливы видеть своего покровителя, а Марк был счастлив видеть их.

— Но наш принц был вынужден отказать в каждом приглашении, — тихо поведал Акилу Ивен Аим. — Он заявил, что будет находиться здесь не более двух дней, и за это время должен сделать очень многое. Еще год назад наш принц принял бы каждое из этих приглашений, ибо никогда не мог никому отказать. Теперь ему палец в рот не клади…

— Он просто многое пережил. Да и уклад жизни шамширцев сильно повлиял на него. Смею представить, насколько противен Марку праздный и угодливый уклад жизни придворных.

— Полагаю, Марк отхватил значительный кусок той дикости, которая беснуется в сердцах шамширцев, — заявил Аим. — Отхватил и проглотил. Он расправился с придворными, словно тиран. Он мокрого места от них не оставил.

— Словно лев, — возразил Акил. — Я буду рад узнать, что среди Вальдеборгов наконец появился истинный лев, которого так не хватает карнеоласскому трону.

— Ты думаешь, Дарон недостаточно лев? — осведомился Аим.

— Он недостаточно любит Карнеолас, — ответил Акил, не боясь высказывать правду. — Он больше любит трон, который считает своим с раннего детства. Марк же думает о государстве. Он отказался даже от поисков своей возлюбленной, ибо осознал, в какой опасности государство. Марк стал бы самым ценным помощником своего отца и брата в будущем. Если Дарон не станет упрямствовать, они вдвоём приведут Карнеолас к расцвету.

— Если им не будут мешать их жены, — тихо отметил Ивен Аим. — Королева Альвария очень любит вмешиваться в дела государства. И народу это не всегда по нраву.

Днём друзья прогулялись по городу. Они посетили самый знаменитый в Карнеоласе кафедральный собор, в котором короновали прадеда Марка, Марка I Бешеного.

Принц и его друзья были одеты довольно скромно, чтобы не привлекать лишнего внимания. На улицах было холодно и тускло, но Акилу нравилась архитектура, просторные улицы и горожане, на лицах которых даже в столь мрачный день, были улыбки. Друзья посидели в нескольких пабах, и Акил мог бы назвать день беззаботным, если бы не Марк, который был слишком задумчивым и мрачным. Должно быть, мысли уносили его очень далеко, в далёкие тёмные дали, и Акил не знал, что могла вернуть его оттуда.

А поздно вечером, когда Акил уже намеревался ложиться спать, в дверь к нему постучался принц и тихо сказал:

— Прости, что поздно Акил. Но нам пора.

— Мы уезжаем? — удивился Акил. — Мне казалось, мы поедем утром.

— Мы пока не уезжаем. Нам необходимо посетить одно место. Ненадолго.

Акил не стал высказывать своего изумления. Они вышли к конюшне, где их ждал Аим. Такой же недоумевающий.

— Это займёт немного времени, — сказал Марк, взлетая на своего коня. — И отсюда недалеко.

Он пришпорил коня, и друзья его последовали за ним.

Через четверть часа они подъехали к красивому белокаменному зданию, находившемуся неподалёку от небольшой красивой церкви. Марк остановил коня и спрыгнул.

У Акила перехватило дыхание.

— Усыпальница королей! — выдохнул он.

К коню была привязана большая длинная сумка. Марк подошёл к ней, вытащил огромную кувалду и передал Аиму. Раздав своим друзьям молоты и кувалды, он молча открыл красивую калитку, и повёл их внутрь. Они прошли по коридорам, где за тяжёлыми дверьми покоились карнеоласские цари, короли и члены их семей. Акилу хотелось непременно уйти отсюда и не тревожить вечный покой деятелей Карнеоласа, но Марк решительно шёл вперёд, крепко стискивая кувалду, освещая путь свой факелом.

Наконец, он остановился перед одной дверью, открыл её ключом и вошёл в небольшое помещение с высоким потолком. Он осветил белоснежный саркофаг с изображением деда, государя Трена, затем саркофаг с изображением его супруги, бабушки Марка, королевы Эрато, затем саркофаг с изображением дяди Дарона и…

Сердце его дёрнулось, ибо он увидел саркофаг, предназначенный для него самого. Он был запечатлён спящим, со сложенными на груди руками, с позолоченным венцом на белой голове. Погребальным венцом.

Марк улыбался, улыбался зло и с издёвкой.

— Хотел бы посмотреть на эти похороны.

— Насколько я знаю, похороны были закрытыми. И на них присутствовали лишь король, королева, Ваш брат и несколько доверенных лиц.

— Красивый венец, — презрительно бросил Марк, размахнулся и со всей силы ударил кувалдой по своему каменному изваянию на своей же могиле.

У изваяния разлетелось лицо, а со второго удара отлетела голова и, упав на каменный пол, разбилась вдребезги.

— Марк… — потрясённо выдохнул Акил.

— Я привёз вас сюда с надеждой, что вы поймёте меня и поддержите. Или вы не желаете помочь мне уничтожить свою смерть?..

— С радостью, Ваше Высочество! — воскликнул Ивен Аим, замахнулся и ударил молотом по спящему изваянию.

Когда изваяние было изуродовано и разбито, друзья отодвинули тяжёлую крышку саркофага. Внутри саркофаг был выстелен белым шёлком, бархатом и парчой. В могиле была сабля, которую Марк должен был надеть в день своей свадьбы, какие-то безделушки и золотой медальон. Марк взял его и раскрыл. То была миниатюра с изображением Ишмерай. Девушка здесь была совсем юна, румяна и невероятно красива. Глаза её искрились изумрудными бесенятами, а на щеках виднелись чудесные ямочки. Эта миниатюра была на редкость удачной. Художнику удалось передать подлинное выражение её глаз и улыбки. Марк тяжело вздохнул, прижал изображение к лицу и поцеловал его. Затем одел его на шею, спрятал под колет и рубаху, вытащил из могилы саблю и продолжил сокрушать свою могилу.

Комната наполнилась густой белой пылью, которая оседала на волосах и одежде. Они были тепло одеты и вскоре взмокли, ибо прочен был саркофаг. Но неумолима была их работа и отчаянны удары.

Они уничтожали смерть и с каждым ударом Марк мысленно произносил: «Не сейчас… не сейчас… не сейчас…»

Когда работа была окончена, Марк огляделся и обратился к могилам деда, бабушки и дяди:

— Простите меня, я пошумел и устроил здесь полнейший беспорядок, но, я уверен, вы поймёте меня…

После этого Марк подошёл к трём могилам и поцеловал в лоб каждое из изваяний, прошептав над каждым могилы и перекрестившись.

Марк не задерживался. Кинув на свою до оснований разрушенную могилу презрительный ледяной взгляд, он вышел из усыпальницы. Его друзья молча следовали за ним, не смея говорить, размышляя над тем, при каких обстоятельствах они теперь присутствовали. Они видели, как человек разрушал могилу, которая была предназначена для него самого. И помогали ему в этом.

Они в полном молчании добрались до резиденции принца. И когда Акил поглядел на Марка, он увидел на его лице слезы и непримиримый гнев.