Чтение онлайн

«На кого он гневается? — подумал Акил. — На тех, кто похоронил его, так и не увидев его тела? Или на судьбу, которая вернула ему жизнь, но отняла то, что он так лелеял и о чем так долго мечтал?..»

Но странное чувство грело душу Акила. Он был горд Марком, его новой для всех решительностью, непоколебимостью и действиями. Принц более не был тем вежливым и скромным юношей. Он был совсем другим человеком. Но Акил не мог разобрать, какой Марк нравился ему больше.

За весь путь обратно от Милара до Кеоса Марк произнёс очень мало слов. Он погрузился в свои мысли и часто глядел на изображение Ишмерай в медальоне.

— Я так давно её не видел… — однажды сказал он и то были единственные за весь день слова.

— Не тронулся ли наш принц умом? — прошептал Ивен Аим на второй день их пути.

Акил неприязненно поглядел на виконта и мрачно ответил:

— Он так долго прожил вдали от того, что было ему привычно, он отвык от своей прежней жизни, а теперь вынужден привыкать вновь. Он вернулся из мёртвых, он видел свою могилу и разрушил её. Ты бы не тронулся, Аим?

Виконт не стал спорить.

Акил знал, что рано утром перед отъездом Марк отправился на городское кладбище и отыскал там могилу Марцелла. Принц был там не очень долго и вернулся ещё более мрачным и потерянным.

Марк не разговаривал целый день, и вечером Акил отпоил его горячим вином с травами. Утром принц встал посвежевшим.

— Что теперь, Марк? — спросил Акил на последнем перед Кеосом привале.

— Я поеду в Тиру. Я не намерен более оттягивать встречу с Кунабулой. Одних рианорских сил не хватит. Необходимы войска.

— Но если они не готовы?

— Мой отец уже двадцать лет следит за тем, чтобы они были готовы, — помрачнел Марк. — Мы живём в постоянной опасности перед Кунабулой. Из-за Кунабулы мы отправились в те проклятые земли. Из-за неё мы с Ишмерай разлучены. Я намерен как можно скорее положить этому конец и отправиться на поиски Ишмерай.

— Мы все отправимся, — кивнул Акил.

Марк пожал Акилу руку, вкладывая в своё рукопожатие очень много слов, не произнесённых, но весьма красноречивых.

Друзья вернулись в Кеос в середине дня. Марк отдал поводья конюху и уверенным шагом отправился во дворец. Осанка его была пряма, лицо бледно, сам он был мрачен и крайне неприветлив. Придворные, завидев его, кланялись и поспешно расступались. Они глядели на принца так, словно подозревали его в помутнении рассудка. Так же они поглядели на Акила и виконта Аима.

— Отныне мы соучастники его преступления, — молвил виконт.

— То был ритуал отрицания смерти, — ответил Акил. — И я был рад участвовать в нем.

Когда принц поднялся по лестнице, Акила поймал Лорен, отвёл его в сторону и тихо выдохнул:

— Акил, неужто это правда?! Принц ночью посетил усыпальницу карнеоласских королей и уничтожил свою могилу?

— Я потрясён, — неприятно ухмыльнулся Акил. — Насколько быстро эта весть достигла Кеоса.

— Величайшее святотатство — проникнуть в усыпальницу и устроить там погром… Разумеется, весть об этом дошла до Кеоса сразу.

— Мы с Марком разбили лишь его могилу. Другие мы трогать и не думали. Если бы я узнал, что у меня где-то есть могила, я поступил бы также.

Лорен вздохнул и заключил:

— Из Заземелья вернулся кто-то другой. Не тот Марк, которого мы знали.

— Отчего-то этому Марку мне хочется доверять гораздо больше…

Принц постучался в дверь и, дождавшись ответа, вошёл в кабинет короля. Увидев сына, Арнил застыл, словно не ведая, что сказать ему.

— Добрый день, отец, — поздоровался молодой человек, невозмутимо подойдя к столу отца.

— Здравствуй, Марк… Я бы приказал убрать эту могилу.

— Зачем утруждать кого-то. Я счёл необходимым сделать это сам.

Марк положил на стол отца саблю, которую забрал из своей могилы, развернулся и направился к двери, как услышал:

— Я горжусь тобой, сын.

— Почему?

— Ты поборол смерть.

Марк усмехнулся:

— Все, кто видел, как я срываюсь в пропасть, ошиблись, решив, что я погиб. В этом весь секрет. Прости, отец, я устал… Поговорим вечером…

Марк вышел из кабинета отца и закрыл за собой дверь.

Арнилу ничего не оставалось, как смотреть на саблю, которую он собственноручно положил в могилу живого сына, заживо похоронив его.

Ишмерай очнулась оттого, что Атаргата тихо звала её по имени. Девушка лежала на холодном грязном полу. Руки и ноги болели, пронзённые ступни ныли, а истерзанные пальцы ног онемели от холода. Ишмерай медленно приподнялась и разрыдалась, произнося лишь одно имя: Александр.

— Он не сделал ничего, в чем обвиняли нас, Ишмерай, — услышала она голос Атаргаты. — Быт мошет, его отпустят.

— Он погибнет из-за меня! Зачем же он разоблачил себя?!

— Он любит, Ишмерай. И ты любишь, ибо пыталась бы ты иначе отречься от его любви во спасение его шисни?..

Девушка подползла к решётке вплотную, чтобы лучше видеть Атаргату, завернувшуюся в грязную тряпицу.

— Они не вернули тебе платья? — выдохнула девушка.

Атаргата покачала головой. Царицы была почти обнажённой и отчаянно дрожала от холода.

Тогда Ишмерай взяла свой плащ, сложила и кинула ей. Атаргата протянула плащ через решётку и укуталась в него.

— Теплее. Благодарю тебя.

— Мы будем казнены уже завтра, — прошептала Ишмерай, закрыв глаза.

Она поглядела на свои руки и удивилась: линии не ушли, но стали ярче. И жгли ее плоть, а неведомый огонь жег ее горло.

Вечером в темницу к Ишмерай пришла высокая фигура, закутанная в тёмный дымящийся саван. Она медленно поднялась, хватаясь за решётки, стараясь устоять на своих истерзанных ногах.

«Завтра ты умрёшь… — молвил незнакомец, встав перед ней. — И, вступив в огонь, ты возродишься. Все былое станет бренным, непроницаем и непоколебим станет дух твой. И нарекут тебя иным именем. И жить ты будешь иной жизнью. И не будет тебе возврата…»

— Ты нашёл меня даже здесь, Калиго, — прошептала Ишмерай, и огонь, сжигавший ее горло, разгорелся еще сильнее, охватив ее грудь и голову. — Ты пришёл посмеяться над моим поражением?

«Смерть — это не конец…»

Ишмерай тихо простонала, прижалась лбом к ледяной решётке и медленно сползла на пол.