Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом
Шрифт:
«Перешью, когда будет время», — подумала та, мысленно вздохнув и спрятав волосы под белую косынку.
— Женщины живут здесь, — рассказывала Махла, наливая горячую густую мясную похлёбку в миску. — По вечерам расходятся по мужьям. Ублажают их, кормят, умывают. Те, у кого нет мужей, никуда не уходят. Ты тоже будешь жить здесь. Сбежишь — Сакрум отрубит мне голову, а тебя отдаст своим Братьям. Такое уже было. От несчастных ничего не оставалось. Бывало, их насиловали целыми днями. К ним выстраивались целые очереди. Сначала все они кричали и плакали, а потом и переставали. Смирись и подчинись его воле. Взамен он даст тебе свою защиту, и с тобой будут хорошо обращаться. Работай, приноси пользу, и всё будет хорошо.
У Атанаис затряслись руки, но она сжала их в кулак и кивнула. Когда пленница высушила волосы у огня и наелась густой мясной похлёбкой, Махлу позвала одна из шамширок и крикнула:
— Пришёл Брат. За чужачкой.
— Идём, — бросила женщина Атанаис. — Тебя отведут к Аамону. Начнёшь помогать ему сегодня же.
Девушку отвели к высокому бородатому шамширцу. Тот окинул пленницу ледяным взглядом, качнул головой, и Атанаис последовала за ним. После мытья и плотного обеда хотелось полежать и поспать. Но об этом придётся теперь только мечтать.
Её подвели к большому светлому шатру. В нём Атанаис увидела несколько тумбочек и небольших столов, заваленных обрывками пергамента, какими-то фолиантами, склянками, инструментами. А в центре мужчина с тёмными волосами, тронутыми сединой, суетился над кем-то раненым, лежавшим на столе.
— Аамон, я привёл её, — сказал шамширец, не входя внутрь.
Мужчина, названный Аамоном, через плечо едва взглянул на девушку и мрачно фыркнул:
— Она, что ли, целительница, выпускница Орна? Что вы мне привели какую-то цацу карнеоласскую?
— Приказ Старшего Брата.
— Ну, иди сюда! — гаркнул лекарь, приподняв руки, перепачканные кровью. — О, какая дылда!
Раненый мужчина на столе, лица которого она не увидела, тяжело дышал.
— Швы умеешь накладывать, красуня?
— Умею, — ответила девушка, игнорируя грубые выпады лекаря.
— Протри руки настоем и иди сюда шить.
Атанаис подошла к столу, засучила рукава, протёрла руки, приблизилась к Аамону, увидела исполосованный ранами торс мужчины, над которым корпел лекарь. Внимательно осмотрела раны, а затем перевела взгляд на лицо. И застыла, едва не заорав.
Ледяная волна ужаса окатила её, пронзила каждую частичку тела. Атанаис вглядывалась в избитое лицо парня, уверенная, что ошиблась в своих догадках. Но сходство не могло быть таким разительным. Тёмные, почти чёрные волосы, до боли знакомые черты лица.
Это был Мрак. Принц Марк Вальдеборг, жених её сестры. Он был жив, он дышал, пусть и истекал кровью. Он не погиб при падении с обрыва в реку Атарат. Выжил… Выжил!..
Атанаис трясло, из глаз брызнули слёзы. Хотелось разрыдаться не то от радости, не то от ужаса. И какое-то невероятное чутьё подсказывало, что их знакомство нужно было сохранить в тайне.
"Благодарю тебя, Господи! — вознесла она мысленные хвалы. — Ты сохранил ему жизнь! Ишмерай была безутешна!"
— Ну! Пошевеливайся! — гаркнул Аамон за её спиной.
— Что с ним произошло? — глухо спросила она, понижая голос, подделывая его, исподтишка утирая слёзы. Делая вид, что рукавом стирает со лба пот.
— Нашли на берегу реки недавно, — коротко и резко отвечал Аамон. — Притащили в лагерь. Теперь Сакрум испытывает мальчишку на прочность: то заставляет биться с братьями, то пытает. Хорошо его порезали. Давай быстрее, чтобы не воспалилось.
Уняв дрожь в руках, Атанаис заставила себя успокоиться, выдохнула и приступила к делу. Марк морщился и что-то шептал, но не дёргался. Был в бреду и, должно быть, не понимал, где находится.
Каждый шов придавал Атанаис сил и новых надежд. Принц, которого все считали погибшим, выжил. Судьба заточила их в шамширском плену, но теперь она сделает всё, чтобы уберечь их обоих от гибели и привести обратно домой.
Глава 2. Усыпальница
Марк Вальдеборг неотрывно глядел на безмолвную статую, возвышающуюся посреди главной площади Кеоса. То было изваяние, изображающее девушку, запечатлённую шагающей прямо, горделиво, изящно, с приоткрытыми объятиями, с обращёнными вовне ладонями. Скульпторы передали её образ в точности до мелочей — невысокая, тонкая, красивая, огромными миндалевидными глазами, высокими изогнутыми бровями, распущенными волнистыми волосами. Одетая в узкие штаны, высокие сапоги, курточку, блузу, схваченную на тонкой талии ремням, лёгкий шарф на шее. Образ простой, но наиболее любимый народом.
Марк глядел на изваяние Ишмерай Алистер Праций с благоговением, с замиранием сердца. Девушка будто шла к нему, раскрывая ему объятия.
Сам Кеос был уже не тем городом, каким он его оставил всего полтора месяца назад. Дома сильно изменились и стали выше, люди одеты иначе, улицы расширились. Жители передвигались не на лошадях, а на странных механизмах с четырьмя колёсами. Сколько лет и столетий прошло с тех пор, как он был в Кеосе последний раз?
А статуя всё стояла, не боясь ни времени, ни забвения.
«Ишмерай, моя Ишмерай…» — шептал он, баюкая свою тоску и боль.
Вздрогнув, он очнулся и за собой пронёс горе и ужас: ему приснилось изваяние Ишмерай, стоявшее посреди Кеоса. Но почему он видел только лишь статую, но не саму невесту?
Днём ранее во сне он увидел миларскую усыпальницу карнеоласских королей. Он видел могилы своего прадеда, Марка Вальдеборга Первого, деда Трена Первого, королевы Эрато, дяди Дарона, отца Арнила, матери Альварии, даже могилу брата Дарона. Но не было здесь его могилы, а был саркофаг, предназначенный для Ишмерай. Пустой саркофаг, в котором никогда не лежало её тело. На саркофаге был изображён чёрный дракон на фоне Солнца, символ Рианоров, но в нём самом никто никогда не лежал — непримятые простыни и подушка запылились от времени.
«Где она похоронена?» — вопрошал Марк.
«Зачем меня ты спрашиваешь об этом?» — тихо осведомился неведомый голос.
«Ты знаешь всё о Рианорах. Ты должна знать, где её похоронили».
«Кто сказал тебе, что её хоронили?»
«Её тело оставили непогребённым?!»
«Атариатис Рианор, её предок, ушёл из запертой гробницы на следующий же день после своего погребения. Полагаю, так же поступила и Ишмерай… Они принадлежат Солнцу… И когда они исполняют свой долг до конца, Шамаш забирает их к себе, в своё высокое сияющее царство…»
«Неужто Ишмерай исполнила свой долг до конца? — горько воскликнул Марк. — Она не исполнила его передо мной!»
«То, что принадлежит Солнцу, не может принадлежать человеку. Атариатис Рианор никогда не принадлежал своей Лигее, Акме Рин никогда не принадлежала Гаральду Алистеру, Ишмерай Алистер никогда не принадлежала тебе. У тебя есть твой Карнеолас. Что ещё нужно Вальдеборгу?»
«Вальдеборгу нужна его Ишмерай…»
«У тебя осталась её частица. Обернись»
Но Марк очнулся, прежде чем увидел, что за частица осталась ему от Ишмерай.