Чтение онлайн

После кандидатуры Эксфорда было предложено еще несколько имен. Миссия могла принять семерых, и мысленно Сол уже составила список из тех, кого должна была взять с собой. Она не сомневалась, что Тор располагает аналогичным списком, который наверняка был заполнен «по способностям», а вовсе не за одно лишь умение превзойти других. Однако в отсутствии Юлов на борту оставалось достаточно места для собственных версий Сол — тех из них, что она сама собиралась взять в экспедицию.

Как только дискуссия вновь начала крутиться около деталей миссии и возлагаемых на нее надежд, Сол быстро потеряла к ней интерес. Все аргументы она слышала сотни раз, и мысль, что теперь это уже проблемы Тор, приносила ей некоторое облегчение. Сол отключилась от обсуждения и с чмокающим звуком освободилась от биошлема. Узкая, с шестью длинными пальцами рука предложила ей кусок ткани — обтереться от остатков контактного геля. С благодарностью приняв помощь, Сол заодно прополоскала рот и прокашлялась и, наконец, полной грудью вдохнула свежий воздух.

— Я/мысочли бы честью предложение участвовать в миссии, — произнес голос одного из Юлов совсем рядом с ней. — Мне/намразрешено принять в ней участие.

Сол протерла глаза от остатка геля, проведя по ним тыльной стороной ладони. Чужое создание тенью нависало над ней, слишком близко, и рука, предложившая ей полотенце, все еще была вытянута. Сол не была таким знатоком мимики чужих, как Эландер, и не могла с ходу определить, о чем же думает пришелец. Сол заподозрила, что он, возможно, приглашает к разговору — и не только о противодействии Согласию или иных не менее существенных обстоятельствах. Более чем две с половиной тысячи лет Юлы следуют за Двуличием, копаясь в отбросах и цепляясь за существование в поисках лучшей доли. Теперь же Тор составляет план миссии, реально противопоставляя себя Морским Звездам. Если бы Сол вправду верила в Бога, и кто-либо объявил о миссии, состоящей в поиске встречи или разговора с Ним, — возможно, тогда и она испытала бы нечто вроде страха.

— Ты знаешь причину, по которой не можешь идти сам, — заметила она, возвращая чужаку полотенце. — Это не мое решение. Оно принадлежит Тор и противоположности Согласия.

— Будет несвойственно/нехарактернодля моего/нашегонарода следовать путем подобной миссии, — заметил Юл, и тут же его надкрылья сухо зашелестели. — В ней участвует предател ь Фрэнк/Эксфорд.

Она покачала головой:

— Хорошая «отмазка», и не более того.

На лице пришельца, напоминавшем шахматное поле, быстро промелькнули неопределенные гримасы. Два его овальных глаза беспомощно посмотрели на Сол.

— Извини, — поправилась она, — я же просто шутила.

— Мои/нашинамерения искренни/благородны, — заметил Юл.

— Уверена, что так.

— Будь миссия успешной, ваши/нашидеяния останутся в памяти следующих поколений.

Сол посмотрела на чужака вопросительно.

— Ты ведь знаешь, мы беремся за это дело не ради славы.

— Пусть так — высокие качества участников миссии будут известны повсюду. Предприятие несет надежду, а надежда — это основание, на котором строится здание будущего. — Лицевые пластины Юла задвигались, словно причудливая биомозаика. — Все же те, кто сейчас попал в число участников, вернутся как герои/мертвые.

— Меня зовут Вррел/Эпан. — Теперь в речи Юла зазвучало сомнение. — И это последнее соображение вызывает неприятие всего дела в моих/нашихмыслях.

— Благодарю тебя, — ответила Сол, которую тронуло неловкое признание чужого существа. — Надеюсь, как и ты, что мы вернемся. Держи за нас крестик, и мы еще встретимся — в целом виде и с добрыми новостями.

Вррел/Эпанпотупился. Сол оставила его, озадаченного услышанным, а сама отправилась своей дорогой, занявшись приготовлениями к старту.

Юэй не ждал исчезновения «Мантиссы-А» во внепространстве. Он был в движении и выполнял пугающее по сложности поручение Практика.

Первой его задачей было избежать свидетелей — то есть уйти от мест, в которых присутствовала обслуга самого Практика. Сделать так и при этом остаться незамеченным, оказалось нелегко. Юэю пришлось миновать ряд тесных и полных народа помещений с освещением желтого спектра — они казались слишком темными для его глаз, уже адаптированных к обстановке человеческого общества. Десятки голосов окружали Юэя со всех сторон, создавая напряженную и даже смущавшую гонца обстановку. К тому же ослабленное гравитационное поле позволяло обслуживающей команде располагаться на стенах и на потолке, а у наблюдателя это создавало впечатление, что ими забит каждый кубический сантиметр пространства.

С чего бы это вдруг мои собственные братья стали казаться такими чужими?— вдруг спросил себя Юэй, строя вопрос в повествовательном стиле, более характерном для людей, нежели Юлов. — И когда это я перестал быть одним из них?

Выражение этой мысли — гримаса, рефлекторно схваченная движением лицевых хитиновых щитков, — удивило его самого, так уже бывало, и даже часто в минувшие дни. Ноги Юэя и раньше были длинными, теперь же они обладали особой гибкостью, заведомо большей, чем та, что полагается для простой ходьбы. Лицо всегда представляло маску, и выражение этой маски легко читалось им самим; точно так же он мог легко прочитать мысли на лицах других Юлов — с той лишь разницей, что его собственная маска, наоборот, скрывала, какая именно личность за ней находится.

— Кто я?

Эти слова относились к нему самому, наблюдающему за движениями собственных лицевых пластин.

— Ты новый, самый новый из всех, — так отвечал Практик. — Твои возможности выше, чем у остальных. И все это дал тебе я, потому что знаю: придет день, когда найду им новое применение.

— Наверное, в таком же деле, какое мне предстоит сейчас? — спросил Юэй.

— Совершенно точно, — подтвердил Практик.

— А почему именно сейчас?

— Я только что открыл довольно странную для себя вещь — чувство моральной ответственности, и теперь просто вынужден предпринять определенные действия.

Юэй следовал указаниям Практика совершенно буквально. Как конъюгатора, его не мог задержать никто. Более того, в его адрес вообще не могло возникнуть никаких вопросов. И хотя личность конъюгатора при любых обстоятельствах не подвергалась точной идентификации, в дополнение ко всему у Юэя имелись тайные химические «закладки», приводившиеся в действие при помощи обновленных желез подкрылий и надежно предохранявшие его от разоблачения теми, кто должен был следить за всеми Юлами. Он двигался один, имея возможность прохода повсюду внутри вновь созданной структуры «Мантиссы-А». Когда же этот конгломерат сверхсветовых кораблей отправился сквозь внепространство к месту своего назначения, все дальше от того крошечного «пузырька» пространства, который получил от человечества название «изученный космос», Юэй наконец продолжил путь к самому сердцу истинного убежища его вида. Он знал: там, невидимое и не известное никому, кроме конъюгатора, лежит и сердце его покровителя — Практика. Огромное, как и вся возведенная над ним конструкция, оно бьется, неторопливо и размеренно, отмечая течение вечности и наполняя всякий из своих пульсов многими часами, строго отмеряя ритм каждого из них.

Огромное, — думал Юэй, — и такое хрупкое…

По довольно запущенным коридорам он добрался до лежавших в фундаменте емкостей, хранивших и запасы питающих Практика устройств, и другие приспособления, разработанные специально для поддержки функций этого массивного существа. В отличие от Юлов, достигших совершенства биомеханики задолго до появления Прядильщиков, Практик был ограничен своей биологией. Он питался и испражнялся; время от времени он спал. Наконец, у него бывали разные настроения. Истинная биологическая природа Практика являлась большим секретом, но все знали о его уязвимости — о тех именно свойствах, которых сами Юлы лишились многие тысячи длинных циклов назад. Практик мог уставать, иногда был подвержен невольным капризам и, вероятно, однажды он мог и вовсе умереть.