Чтение онлайн

От такой отповеди Либуше некоторое время только молча открывала рот, не зная, что сказать. Он что же, обиделся, что она узнала новости первой?

— Нет, — ответил Генрих, выслушав вопрос. — Но мне было бы приятно, если бы вторым эту новость узнал я. Почему ты не послала за мной? Не доверяешь?

— А с чем бы я за тобой посылала? — В свою очередь обиделась Либуше? — «Дорогой, глянь-ка, не твоему ли бастарду срочно понадобились деньги и должность?».

— У меня нет бастардов! — Огрызнулся Генрих.

— Почем знаешь? Ты еще скажи, что все это годы отшельником жил! — Не отставала княжна. Появление загадочной незнакомки грозило первой серьезной супружеской ссорой.

??????????????????????????Причем, Либуше и сама не понимала, почему так взвилась. Но от самой мысли о том, что Генрих был с той фру, все внутри бунтовало. А вот Генрих, наоборот, словно успокоился, стоило его жене по-настоящему выйти из себя.

— Не скажу, — неожиданно спокойно ответил он. — Но как-то всегда удавалось обойтись без последствий. Что ты вообще знаешь о люнборгских бастардах?

— А что я должна о них знать? — Либуше все еще хотелось ругаться, но делать это одной было как-то глупо. Как не раз говорила мать, для хорошей ссоры всегда нужна компания.

— В общем, ничего. Об этом не кричат на каждом углу, а иностранным соглядатаям обычно достаточно знать, что бастардов нет.

— Но как так получаетя?

— Ну-у… — Генрих замялся, не зная, как объяснить очевидные вещи, не нарываясь на новый виток ссоры. — Во-первых, обычно, мы стараемся быть осторожными. Во-вторых, люди из Тайной службы приглядывает за женщинами.

— Зачем? — не поняла Либуше.

— Затем, маленькая, — Генрих не удержался и легонько щелкнул жену по носу, — что слишком большое искушение — найти после принца кого-нибудь более сговорчивого, а потом заявить о бастарде.

И, в-третьих, за последнее время известно только о двух незаконнорожденных в нашей семье. Брат Амбруаз — брат моего деда, тихо-мирно сидит в своей обители за книгами. Так как он — лицо духовное, ни он, ни его потомки не имеют никаких прав на трон. Да и возраст уже не тот, чтобы по вдовушкам бегать.

— А второй?

— А вторая была девочка. Так, как принцессы в том поколении были редкостью, дед даже подумывал отойти от принятых правил и не отсылать ребенка в обитель. Маленькая принцесса фон Люнборг, пусть и незаконнорожденная, могла стать выгодным товаром на брачном рынке. К сожалению, крошка родилась слишком рано и была слишком слабой. Дед даже не успел ее признать.

— И зачем ты все это мне рассказываешь?

— Да потому, — Генрих на миг позволил раздражению прорваться сквозь маску спокойствия, — чтобы ты не обольщалась. Десятилетний бастард королевских кровей, о котором не знал бы никто вообще, никак не мог появиться в Люнборге. А если уж появился, то явно неспроста.

Генрих снова перевел дух, понимая, что скандал делу не поможет. И попробовал объяснить поспокойнее.

— Понимаешь, как я могу тебя защитить, если о том, что ты по уши замешана в деле, узнаю только на совете?

— Я — замешана? — Либуше от возмущения даже думать забыла. Встав перед кроватью, она уперлась в бедра сжатыми кулачками. Выражение ее лица говорило, что она не задумается перед тем, как пустить и в ход. — Ничего умнее ты придумать не мог?!

— Не мог. — Генрих снова вздохнул, пытаясь унять эмоции. Почему эта девочка напрочь отключает у него возможность думать? Честное слово, командовать воюющей армией было легче, чем волноваться об одной-единственной маленькой вендке.

Некоторое время супруги упрямо смотрели друг на друга. Никто не желал первым отводить взгляд, показывая слабинку. В конце концов, Генрих вовремя вспомнил, как в детстве их с братьями и друзьями разводил по углам воспитатель. Старый солдат не считал нужным особо вникать в субординацию, когда речь шла от семи-восьмилетних сорванцах. Его главным аргументом было: «Кто из вас старше, тот и должен быть умнее».

Еще раз вздохнув, Генрих попытался объяснить другими словами.

— Я очень боюсь, — начал он неспешно, внимательно следя за реакцией жены, — что вся эта история с бастардом — не более, чем ловушка.

— На тебя? — Спросила Либуше, которая, в общем, была того же мнения.

— Нет, на тебя.

— Глупости какие! — Княжна возмутилась. — Кто бы это ни был, чего оно могли добиться?

— Если бы я знал! Но, посуди сама, кто еще мог с ходу определить, что мальчик действительно имеет отношение к династии? А сколько человек в королевстве знает, что ты это можешь? К любому из нас идти было бесполезно, мы первым делом заподозрили бы дамочку в обмане.

— Ну, допустим, ее я заподозрила тоже, но ребенок-то ни в чем не виноват. Опять же, как это касается меня? Чего ты боишься?

— Не боюсь, — Генрих продолжал хмуриться, — меня настораживает, что целились, если можно так выразиться, наверняка. В единственного человека, который воспринял бы их байку всерьез.

— Мне кажется, ты дуешь на воду, — возразила Либуше, немного подумав. — Если это действительно не твой сын, то, все равно, были причины прийти именно ко мне.

Смотри, я ведь понятия не имела, что у вас тут все так сложно с бастардами. Думала, их или признают, или нет, только и всего. Опять же, я — вендка, меня второй женой удивить сложно. А тут — даже не жена, так, воспоминание одно.

Вместо ответа Генрих сгреб жену в охапку и, обняв, прошептал: «И, все равно. Я лучше десять раз подую на воду, чем ты однажды обожжешься». Либуше вздохнула, вмиг теряя весь боевой запал. Уткнувшись носом мужу в ключицу, она спросила уже вполне миролюбиво: «И что же мне теперь делать? Из-за каждого чиха бежать к тебе?». Генрих не ответил, тихо хмыкнув.

В общем, не получилось доброй семейной ссоры. Зато в процессе примирения Генрих, кажется, понял, что его так разозлило в сегодняшней истории. «Ты делаешь меня уязвимым», — прошептал он, обнимая жену.

— И что теперь? — Спросила Либуше сонно.

— И ничего. — Генрих ласково погладил рассыпавшуюся по его плечу косу. — Придется научиться быть втройне осторожным.

Следующие дни пролетели почти незаметно. Казалось, ничего не изменилось. Только в приемных принцесс вместо мальчиков-посыльных дежурство несли теперь дюжие молодцы, все, как один, — боевые маги. Сами принцессы восприняли происходящее по-разному. Либуше по-прежнему не понимала смысл, но ей не оставалось ничего, как доверять Генриху.