Чтение онлайн

— Пани Мерано, — не удержавшись, влезла говорливая Предслава, — в чем ему виниться? Крулевич от нашей княжны ни на шаг не отходит.

— Цыц! — Цыкнула на девушку опытная Мерана. — Поговори мне еще! И вообще, дело делать надо, ждут уже, небось, княжну нашу.

Служба в Главном Храме города прошла спокойно. Конечно, люди были взбудоражены и новостями, и присутствием принцев. Но, тем не менее, время было обеденное, и большинство жителей города, традиционно побывав на утренней службе, сейчас занимались своими делами. Зато тем, кто по каким-то причинам не смог прийти с утра (например, пекари, молочники или стражники ранней смены) досталось небывалое зрелище.

После службы победу можно было считать официально отпразднованной. И вскоре вся семья занялась своими обычными делами. Разве что Его величество король и Его Высочество кронпринц в честь этого знаменательного события три следующих дня принимали всех просителей без записи, до самой ночи. Так что благодарность Либуше мужу пришлось ненадолго отложить.

Если бы у Либуше было чуть больше опыта в таких делах, она непременно бы вспомнила, что говорят старые люди. Чем дольше длится хорошая погода, тем сильнее будет следующая гроза. Для них с Генрихом гроза грянула, когда, казалось бы, ничего не предвещало. Либуше, как обычно, принимала просителей, когда к ней в кабинет вошла средних лет дама с ребенком — мальчиком лет девяти-десяти.

Дама была одета весьма скромно, на голове у нее был вдовий чепец, из чего можно было предположить, что очередная вдова пришла просить о помощи или пенсионе за погибшего мужа. Однако, что-то фальшивое было в той даме. Причем, как ни присматривалась княжна, найти источник этой фальши не удавалось, словно пытаться что-то разглядеть сквозь мутную воду.

В мальчике, напротив, чувствовалось что-то знакомое. Неуловимо знакомое.

Это ощущение можно было сравнить с цветущей липой, стоящей на соседней улице. Пролетел ветерок и ты чувствуешь сладкий медовый запах. Но стоит начать принюхиваться, пытаясь найти источник, и уже след потерян.

На всякий случай Либуше даже сверилась с записями, которые подавала ей Любина на каждого просителя. Бумаги говорили, что перед ней некая фру фон Вильде, рыцарская вдова двадцати семи лет от роду. Странно, то есть, эта фру — почти ровесница принцессы Мелиссы, а по виду и не скажешь. То ли жизнь не пощадила вдову, то ли еще что-то.

В общем, ничего примечательного, на первый взгляд. Разве что, овдовев, со своей бедой пошла дама не к наместнику, а прямо в королевский дворец. Да не к кому-нибудь. А сразу к жене кронпринца. Интересно, это следствие упорства? Или же было кому попросить? В любом случае, Либуше приветливо заговорила с просительницей, предлагая ей изложить свою просьбу.

— Мне ничего не надо, Ваше Высочество, — жалобным тоном начала дама. — Поверьте, если бы не нужда, я никогда бы не стала выносить свой позор на люди. Но…

— Бедность — не порок, — поспешила успокоить женщину княжна. Эта фраза, пусть и расхожая, показалась ей самой лучшей в данной ситуации.

— Бедность… — Дама побледнела. — Дело не в бедности. Я получила хорошее приданое и обещала Его Высочеству, что никогда не буду претендовать на какие-то привилегии. Но сейчас, после смерти мужа, так сложилось… Мальчика должен воспитывать его отец.

— Отец? — Подозрительно спросила Либуше. Внутри тревожно зазвенели колокола. Чутье металось, говоря, что женщина врет и не врет одновременно. И отличить ложь от правды было очень сложно.

— Да, — дама покаянно склонила голову. — Вы же понимаете, что мой сын никогда не станет серьезным соперникам за наследство. Заклинаю вас, ваше высочество, ради ваших будущих детей…

Намек был более чем понятен. Не сказать, чтобы Либуше успела так уж близко проникнуться обычаями заксов, чтобы презирать ребенка, рожденного вне брака. Видимо, на то и был весь расчет, подумалось ей. Однако же, и у вендов не приветствовался блуд. Любишь — женись, тем более, боги не возбраняют. Не по чину невеста, бери младшей женой, делов-то. А безродные дети — это, разве что, от хлопки какой, ну, или от полонянки.

Последняя мысль заставила Либуше задуматься еще больше. Если поверить этой самой фру, отец ребенка поступил если не по чести, то по-человечески. Он нашел матери своего ребенка мужа и выплатил тому кару за невестину честь. Обратись вдова к нему по-тихому, разве не помог бы снова?

Дама, вроде бы, не столичная. А в провинции, по словам невесток, можно жизнь безбедно прожить за малую толику того, что тратится придворными в самом Люнборге. Тот же Генрих (ее Генрих — кольнуло ревниво), который, походя, сделал ей драгоценный подарок, наверняка бы не сильно поистратился на содержание ребенка. Так с чего бы матери мальчика теперь, вдруг, рваться на весь мир покаяться в своем грехе?

В общем, чего бы там не удумала вдова, прийти к Либуше было, по мнению княжны, самым глупым из того, что можно было придумать. И это тоже казалось странным. Не стоит, конечно, ожидать, что люди всегда будут поступать исключительно по уму. Даже они с Генрихом, успели наворотить дел, месяцами ходя вокруг да около и не решаясь поговорить начистоту. Но тут — другое, такая откровенная глупость всегда настораживает.

Оставалось только пожалеть, что рядом нет опытного наставника или, на крайний случай, волхва. Но дело, похоже, намечается деликатное. Так что вызывать посольского волхва, даже и тайно, не стоит. Она еще с Велимировым списком не решила, что делать.

Все эти мысли пронеслись в голове Либуше значительно быстрее, чем их получилось бы собрать в слова и фразы. Решившись, княжна снова обратила свое внимание на терпеливо ждущих посетителей.

— Молодой человек знает? — Спросила она фру фон Вильде.

— Да. — Виноватый наклон головы не смог скрыть вызывающего блеска во взгляде. Ну, что ж, поиграем.

— Я посмотрю, что можно будет сделать. — Довольно сухо сообщила Либуше просительнице. — Сами понимаете. Вопрос непростой. Где вы остановились?

Дама назвала постоялый двор. Понятное дело, Либуше понятия не имела, что это за заведение и где находится, но, на всякий случай, кивнула.

— Отлично. Оставьте адрес моему секретарю. В течение, думаю, двух-трех дней вопрос решится, тогда мы пришлем посыльного.

Кивком головы дав понять, что аудиенция закончена, Либуше отпустила просительницу. А сама принялась писать записку. После нескольких попыток, черновики которых были изорваны в мелкие клочки, княжна решительно протянула руку к шнурку звонка и вызвала посыльного.

— Отнеси принцессе Агате, пожалуйста. — Сказала она мальчику, стараясь не показывать лишних эмоций. — Скажи, дело не терпит отлагательств.

Вызвав Любину и попросив, чтобы пока не впускала следующих простелей, Либуше ушла в комнату за кабинетом. Там, поплескав на щеки холодной воды, она задумалась. Во что же ее хотят втянуть? И кто?

Еще раз пересмотрев список, принесенный вендским послом, Либуше снова взялась за перо. В своем письме Велимиру она напомнила, что у него было дело. И если он об этом деле все еще помнит, неплохо было бы ему к ней наведаться. Снова вызвав посыльного, Либуше отправила его в вендское посольство. А сама, успокоившись, велела Любине звать из приемной следующего. Негоже заставлять людей долго ждать. Свои дела можно обдумать на досуге.